Страница 4 из 78
Хрустальная слезинка прочертила полосу на белоснежной коже. Чувства! Невиданная роскошь, доступная только юнцам в таком немыслимом проявлении. Взрослые люди и то не способны испытывать их так запросто. Что уж говорит обо мне. Без чужой крови я превращаюсь в старого мертвеца, чье сердце не способно ничего слышать.
— Она жива, тебе не о чем беспокоиться. И уже вечером явится вновь. Я же рассказывал..
— Но такого быть просто не может. Я же сам видел! — сын обернулся, резким взглядом чуть не испепелил меня.
— И не раз еще увидишь после того, как случится инициация. Горячая кровь застынет каплями на твоих губах. Знаешь, эти капельки, они всегда остаются. Ты введешь в тело жертвы яд, и несколько капель, смешанных с ним, застынут, станут на ощупь как восковые. Они довольно забавно хрустят.
— А жертва?
— Испустит дух. Часа на три, не меньше. Оставишь ее где-нибудь полежать, сам устроишься рядом, подождёшь, пока очнется, придет в чувство. Только одно правило существует, сын. Правило чести нашего рода и нашей семьи.
— Какое? — встревожился Анджей.
— Никогда не смей прикасаться к женщине против ее воли, тем более, когда она лишена чувств. Дождись, пока девушка очнется и уж тогда.. Или насладись до укуса ее любовью. Не смей поступать иначе, никогда тебе этого не прощу.
— Я понял, — он кивнул так решительно, будто бы взрослый, — И не опорочу нашей чести отец. Ты сам мне ее выберешь, мою первую жертву?
— Погоди еще год. Мы вместе выберемся на охоту один разок, другой, третий. Чтобы ты понимал, как устроен сам ритуал.
— Разве ты будешь.. искать других? Кроме моей мачехи, я имею в виду. Я читал, да и слышал, будто бы вампир может питаться только женой.
— Она убьет меня, сын. Никакая женщина в мире не станет терпеть того, чтобы ее муж регулярно пил ее кровь. Наша Светлана настоящая ведьма. В следующий раз я рискую остаться статуей в саду. Нет уж, ни к чему так рисковать. Тем более, у меня в меню уже есть баронесса, за образец ее крови я уже внес плату.
— Сколько крови за раз нужно выпить?
— Немного. Десертной ложки точно должно хватить.
* * *
Светлана Ивановна
Или в термометре села батарейка, или я при смерти. Тридцать два градуса — не слишком много. Хоть бы завучу на глаза не попасться. Кожа белая, глаза огромные. На шее с одной стороны два прокуса, с другой — след от ножа. И из зеркала на меня смотрит не приличная женщина, а какая-то к-хм.
— Светлана Ивановна? Вам идет. Вы тоже любите готику? —
Катюша из пятого «А» зашла в туалет. Ну правильно, это единственное место в школе, где вдоволь можно смотреться в громадное зеркало. Благо, я пока еще в нем отражаюсь.
— Так вот как это называется?
Я с некоторым сомнением принялась рассматривать свое отражение. Нет, ну следов от укуса так-то особо и не видно. А поверх царапины я густо намазала тональный крем. Жаль, что поверх души такой не намажешь! Как я теперь объясню все Ане? Как с Ваней поговорю? Он же на меня руку поднял! А такому мужчине в моей жизни точно нет места. И потом у меня дочь. Мало ли что. Нет, с Ваней обязательно нужно расстаться. Вот только как он это перенесет, и что мне скажет свекровь!
— Вам только стрелок на глазах не хватает. Дать карандаш?
— Нет, Катюша, не стоит. Спасибо тебе. Ты очень отзывчивая девочка.
Я погладила ребенка по голове. Потом поправила и свои волосы. Все они почему-то теперь у меня стоят дыбом. Ни в прическу их не собрать, ни в косу не заплести. Ходи, как хочешь, по школе. В туалет ворвалась методист. Глаза большие-большие, не к добру, это ясно. С Катюшей мы обе нервно вздохнули, совсем как две партизанки накануне допроса.
— К директору! Живо!
— Которая из? — спросила милая девочка обреченно.
— Светлана Ивановна! Вас вызывают, что тут неясного