Страница 35 из 78
— Жестокость, которая необходима, чтоб выжить нам всем, верно? И ему тоже. Но лучше бы мачеха сама это сделала через ошейник, так ведь проще? И ему легче, наверное. Просто чтоб раб не смел предать нас, подвергнуть опасности, — сын замешкался, в его глазах мелькнуло что-то похожее на раскаяние. Он жалеет невольника, но понимает, чего может стоить эта жалость нам всем.
Странно, что Светлана до сих пор не догадалась наложить запрет на раба, чтобы тот не болтал лишнего. Хотел бы я знать, почему? Доверяет ему? Глупость. Решила пощекотать нам всем нервы? Тоже не думаю. Тогда что? Ну не в ратушу же она нас собирается сдать! Может, здесь другое. Может статься, Светлана собралась дочь обучить своему ремеслу? Ведь не только через ошейник можно наложить запрет болтать. Есть еще заговоры, зелья, травы. Жестоко, но действенно. Да и невольника мне не так жалко, как нас с сыном. Девушке нужно на ком-то тренироваться, я понимаю. Так почему бы и вправду не на Дальоне?
Вот сейчас я поднимусь и узнаю, что творится с рабом. Только бы не испугаться всего того, что могла сотворить юная красотка. Не люблю я пытки к-хм, в особенности, колдовские.
— Прикажи, чтобы букетики воткнули в вазочки, они приделаны спереди к обеим каретам.
— Да, отец. Я уже жду, когда ты спустишься от невольника.
— Спущусь и все тебе расскажу, не сомневайся.
— Кстати, а где ты провёл эту ночь?
— В кладовой, — ляпнул я, совершенно не подумав, и тут же исправился, — Пересчитывал банки с консервами. Мало ли, какой джем пропал. В доме теперь есть женщины, сласти им необходимы.
— Да, мы с Аней слышали, как звякают банки. Я предположил, что это нечисть. И ты знаешь, она не испугалась, хотела посмотреть. Но мы пошли за медовой пастилой в кухню. Хорошо, что я не стал тебе мешать, папа.
— И мне, и Светлане. Мы вместе считали варенье.
— Ты очень сластолюбив, — хмыкнул сын.
Понял он меня? Не понял? О чем-то догадался?