Страница 26 из 78
Неожиданно в комнату заглянул сквознячок, тронул шторы, приласкал щиколотки. Я обернулась. Одна из стен комнаты отъехала в сторону, за ней слуга, через его плечо очень небрежно переброшен Дальон. С влажных волос невольника на пол падают крупные капли воды.
— Клади сюда, — я опешила, и не сразу указала на расстеленную постель. Слуга спихнул со своего плеча невольника слишком резко, чуть ли не уронил.
— Ты как? — спешу я поинтересоваться у Дальона.
Хоть и виноват во всем он, в том числе в том, что ним самим же случилось. Не предал бы нас, все было бы совсем по-другому. И я уверенна, это именно он нас всех предал, учительское чутьё меня не подводит.
— Благодарю, — смежил веки, чуть поежился. И лежит-то он на спине, прямо на ране от плети.
— Госпожа, мне, должно быть, стоит удалиться? — осторожно спрашивает слуга.
— Останься пока.
Торопливо в комнату вошел лекарь. Черноокий красавец со смуглой кожей налитой, резкий, в черной рубашке атласного шелка с закатанными рукавами. Привык приказывать, это видно в каждом движении, даже в повороте головы. Дальон не сразу его заметил.
— Да пребудет благодать в этом доме, — заозирался парень.
Бросил небольшой саквояж на банкетку рядом с кроватью. Щёлкнул пальцами, полотенце мгновенно соскользнуло с тела невольника. Дальон чуть не пулей соскочил с кровати, опустился на колени, коснулся лбом пола.
— Да будет в вас сила богини, — прошептал он.
— Очнулся? Надоело изображать из себя умирающего и пугать свою милостивую госпожу? Быстро встал на ноги. Ко мне развернись спиной. Ну, живо.
Я очутилась словно во власти этого молодого уверенного голоса. Невольник подскочил на ноги. Одежды на нем нет, щеки полыхают, на белоснежном горле сияет черная полоска ошейника. Веки дрожат, губы поджаты в суровую линию. Фигура — смотреть и смотреть, редко увидишь такого красавца. А все равно стыдно, нужно бы отвернуться. Я — замужняя женщина, да и Дальона я искренне ненавижу.
— Сам виноват, — буркнула я зачем-то.
— Что сотворило сие невежество? — с легкой усмешкой спросил меня лекарь, — Наступил на хвостик вашей собачки? Вазу с диковинными фруктами опрокинул? За что вы его так к-хм наказали?
— Это не я..
— Да ладно? Уж мне то можно сказать? Это ваша вещь, моя задача лишь исправить поломки. Постарайтесь в следующий раз использовать что-то полегче, уж точно не туфли или что это было. А ты повернись спиной. Ого! Плеть! Все-таки перетянули один раз, не сдержались? Выходит, это была точно не ваза. Наверное, он опрокинул вашу шкатулку с каменьями? Повернись обратно.
— Меня наказал управляющий за грубость и хамство, — Дальон изобразил подобие ухмылки, постарался прикрыться подушкой, взятой с постели.
— Наглец какой, а? Я уверн, госпожа тебя уже со всех сторон видела. Оставь подушку в покое.
— Вообще-то нет, — тихо ответила я.
— Вот как? — лекарь смерил меня очень внимательным взглядом, — Нелюбопытная ведьма? Это что-то совсем небывалое. Ждали, покуда муж будет в отъезде? Впрочем, всякое бывает на свете. Позвольте, я займусь гаремником.
— Да, конечно.
Лекарь достал небольшую коробочку, приоткрыл ее, выудил изнутри что-то напоминающее стилос. Осторожно макнул кончик стержня в розовый порошок. Дальон чуть дрогнул, задержал дыхание, мышцы его пресса сократились, натянулись, словно канаты.
— Уже знаешь, что это такое?
— Да, господин.
— Не перестанешь хамить слугам, любимчик сиятельной госпожи, так учти, мне много куда придётся нанести это средство на твоем теле, а может, и запихнуть. Знаешь, не хотелось бы мне это делать. Меньше всего я люблю чинить уши. А ведь управляющий вполне может тебе их и надрать как следует.
— Да, я понимаю.
Золотая пудра посыпалась на тело Дальона, лекарь чертит стилосом странный узор поверх ссадин и мелких ранок на коже. Оживают золотые символы, превращаются в зверей, уносятся прочь, бросаются в окно, будто бы их здесь и не было. Дальон шипит, ему, кажется, больно. Лекарь развернул его ко мне спиной, принялся рисовать змейку поверх его раны. Рассеченная кожа явно болит.
В комнату внезапно впорхнула горничная — встревоженная, растрепанная, пряди волос выбились из прически.
— Госпожа, там ваш муж. Его привел коронер. Снял его поцелуи прямо с любовницы. Простите. Но это была невинная баронесса Фон Вин.
— Что⁈ Что сделал этот нахал? Он ещё и попался⁈ Мой муж — действительно сказочный идиот. Так вот куда он так спешил⁈
Лекарь ехидно улыбнулся, выразительно провел пальцем по плечу Дальона. И ведь ничегошеньки ему не объяснишь. Ни того, что я просто ошиблась, когда указывала для каких целей мне нужен раб, ни теперь, когда позволила ему занять постель Оскара из вредности. Раб вдруг покраснел.
— Госпожа, прошу вас, будьте осторожнее. Я уверен, ваш муж слишком голоден. Он может напасть на вас. Или на Аню. Где она?
Я испугалась прежде всего за дочь, а уж потом за то, что Дальон может проговориться.
— Закрой свой рот. Я запрещаю тебе нести эту чушь! Вообще говорить! Ложись в постель, — парень кашлянул.
— Молчание — первейшее целебное средство. Здоровье скольких невольников, скольких детей, а уж скольких жён оно смогло сохранить.