Страница 20 из 78
Глава 10
Дальон
Ошибаются все. Умные только единожды, а такие дураки, как я, пока не погибнут. Как же так меня угораздило? Зачем я только пожалел эту.. дочь Светланы? Зачем прикинулся сумасшедшим, которому везде видятся вампиры? Потому что дурак, вот почему. И теперь мне придётся ответить за все. Телом своим расплатиться за глупость разума. Так ли, иначе ли, но платить по этому счету мне. Либо мое тело растерзает Оскар, как только поймет, кто его предал. Либо? Либо величайший маг современности — мой бывший профессор — догадается, что я пытался укрыть от его зоркого взгляда логово настоящего упыря.
И я немею от страха, думать могу только об одном — как спасти Анну? Светлана погибла, ее больше нет, Оскар сделал ее подобной себе, она наверняка тоже стала упырицей. Как иначе объяснить ее смерть и немедленное воскрешение, я не знаю.
В груди все больней, а ставнями словно специально хлопает ветер, намекая на мрачные времена. И только луч солнца, что бегает по ковру, дает надежду на то, что свет все же одержит победу над бессилием разума. Только бы спаслась Анна! Только бы ей удалось убежать. Зачем она поднялась на второй этаж особняка? Может, там есть тайный лаз? Дверь, ведущая на соседнюю с домом улочку? Может, позабытый, блеклый от времени сундук? Но там девицу точно найдут. Хоть бы ей удалось спрятаться. Ей одной. О большем я великих богов просить не смею.
Моя судьба погибла, а с ней и мечты всего нашего селения. Первый парень, уехавший в столицу, тот, кто смог поступить в академию.. Мои бедные родители, сельский староста, мой дядька, да они умрут с горя, как только не получат следующего моего письма, как только узнают, что со мною случилось.
Мать! Я не представляю, что с нею будет. И помочь ничем не смогу. Не смогу даже утешить. Ни те, ни другие не простят укрывательства. Профессор и так уже смотрит на меня с подозрением. Кончилась моя жизнь. Нет ее больше. Сколько бы я отдал, чтобы только спасти девчонку и себя тоже. Что, если Светлана погибнет? Тогда.. я перестану быть ее рабом? Смогу убежать вместе с Аней? Спасу ее, а в благодарность она подарит мне свободу? Я укрою её в родительском доме, уж там-то точно никто не найдет беглую ведьмочку. А потом? Потом мы поженимся, я дам ей бесславное имя своего рода. Оно одно сможет спасти красотку от всех прихотей судьбы.
Анджел насторожился, будто бы учуял мои мысли. Я впервые увидел ту силу, которую готов использовать вампир. Мальчишка еще, совсем юный, дара в нем капля, и та не раскрылась вполне. С каким достоинством он держался, как резко поднялся из-за стола. В его карих глазах засверкало потаённое алое пламя самой преисподней. Странно еще, что мой старый профессор не заметил отблеска этих сияющих огоньков. А может, старик решил, что это пламя свечи так играет? Отразилось в глазах парня, вот и кажется всякое. Да он угрозу Анджела, точней его попытку защитить свое логово, и не воспринял всерьез, счел юношеской бравадой. А потом стало происходить странное. Нет, я слышал, конечно, что в момент лютого страха, когда кругом рушится все, резерв мага может наполниться, порой даже немного расшириться. Неизвестно как это происходит и почему.
Вот и Анджел внезапно засиял неслыханной силой, наполнился своим даром до такой степени, о какой и подумать было бы невозможно. Поступи он в Академию — мигом бы стал одним из ее сильнейших сынов. Я даже успел позавидовать его силе.
— Тииише, — прошептал профессор юнцу, будто почуял насколько он опасен для всех нас, будто бы и вправду поверил в то, какая опасность нависла над всем королевством.
Ярче вспыхнули свечи на столе, стихли звуки. Птиц, поющих в саду, и тех не стало слышно. Почуяли опасность, исчезли на своих крохотных крыльях. Хотел бы и я так исчезнуть, но, похоже, мне сегодня предстоит умереть — воздух сгустился словно бы перед раскатом грома. Стало слышно даже, как мыши скребутся в углу буфета.
— Я не дам в обиду свой клан, — каждое слово Анджела ложится печатью, столько в нем силы.
— Семью ты, должно быть, хотел сказать? Кланы бывают только у оборотней и вампиров. Скажи, мой мальчик, ты же ошибся? Приоткрой рот, я хочу взглянуть.. Морока на тебе нет, скрывать, конечно же, нечего?
— Ни мне, ни мой семье скрывать совершенно нечего. Мы живём, как все честные и достойные люди.
— Куда же твой отец убежал с такой скоростью? У него что-то стряслось? Может быть, что-то, о чем ты не хочешь, чтоб узнала твоя мачеха? Она так мила, верно? И очень любезна с тобой. Да и сестра такая красавица, что даже я смущаюсь, когда вижу ее.
— Моя мачеха здесь ни при чем! И сестра тоже! — выкрикнул Анджел в запале.
Я закашлялся.
— У сиятельного есть любовница.
Юный вампир чуть не испепелил меня взглядом, книги говорят, они и это умеют. Хмыкнул и повернулся к профессору.
— Да, это так. Мой отец любит другую женщину, кроме мачехи, — я видел, как тяжело даются слова парню, — Он ушел именно к ней. Мачеха не должна знать. Она не простит, если кто-то расскажет.
— К любовнице? Хм. Неужели, член совета потащился за чьей-то запятнанной пороком юбкой? Он ведь вхож в ратушу. Что ж, это меняет дело. Ну, ничего, мачехе мы ничего не расскажем. Ну а так, да, — задумчиво протянул профессор и мое сердце вновь замерло от страха, — узнаем, безусловно. Я отправил парочку своих учеников, чтоб поглядели, не нужно ли чем помочь сиятельному в его смелом походе.
Вниз по лестнице сбежали маги. Я вздрогнул от грозного грохота по ступеням. Все? Нет больше ведьмы? Смесь странного облегчения и страха легла на плечи.
Ивор — мы учились с ним когда-то давно, еще в первый год после моего поступления — окинул меня с ног до головы брезгливым взглядом и сморщился.
— Светлая ведьма сумела представить доказательства. Крылья поддельные. В особняке никто не удерживал силой ирлингов, да и вампиров здесь нет. Вы ошиблись, Дальон. Ты ошибся.
— Что ж. Тем лучше, — профессор потер ладони одну о другую, кашлянул, взглянул на меня, — Я уж думал. А, впрочем, какая разница, чем раб пытается оправдать свой проступок. Ты не получишь свободы. Только если Оскар окажется вдруг упырем, который днём пошел на охоту. Но это смешно! В любом случае, скоро мы и об этом узнаем. Или узнаем о том, что у члена совета есть в сердце особое местечко для полюбовницы.