Страница 62 из 94
— А что племянница? Эта мерзавка дождалась, когда несчастный Зильбер помрет и теперь явилась, чтобы прибрать все к рукам? Вот ведь дрянь! Могла бы уж позаботиться о ляде. Хоть навестить! Он столько мне рассказывал о ней, с такой добротой, с такой искренней нежностью. Единственная родня, красавица, умница. Будто не понимал, какая она паршивка. Бросить старика одного! Больного, беспомощного, нищего! Только такой добрый человек, как Зильбер, мог найти оправдание для такой дряни. Сам не имел грехов и в других их не видел. Бессовестная! А ей не мало досталось. Дом хоть и потрёпанный, но крепкий, вид из окон очень красивый, прямо на озеро. И соседи под стать, все достойные люди. Дома на нашей улице теперь дорого стоят. В особенности те, что как дом Зильбера, глядят окнами на озеро. Позови-ка мне эту наследницу, я ей все выскажу.
— Госпожа Эрика сейчас отдыхает, — солгал я точно так, как велели старые правила дома.
— От чего это она отдыхает? Больна, что ли?
— Нет, просто она вышивала всю ночь напролет, — моя ложь должна выглядеть правдой. Иначе ошейник пройдется по горлу вспышками магии, — чтоб успокоить нервы.
— Ишь! Нервничала она, ты ещё скажи, что переживала! Когда дядя болел она.. — соседка внезапно ухватила меня цепкими пальцами за подбородок, развернула к себе. Я не имею права сопротивляться, но обязан отступить на шаг. Нельзя давать себя трогать чужим людям. Я — собственность хозяйки, принадлежу ей так или иначе и должен беречь себя точно так, как все остальные ее вещи.
— Мартин! Что у тебя с лицом?! Откуда все эти синяки? Ты где рассек бровь? На-ка держи платок. Это она сделала? Эта, как ее, Эрика? За что она тебя так?
— Я упал.
— Врешь! Скажи мне правду! — ошейник предупреждающе начал пульсировать на моем горле, чуть сжался. Правда должна быть похожа на ложь!
— Я был недостаточно вежлив с хозяйкой и получил справедливое наказание.
— То есть она первым делом взялась лупить раба? Единственного человека, который заботился о Зильбере, уж как умел?
— Такова ее воля.
— Крепко попало? — досужие, заботливые руки прошлись по моему животу, вынудили меня повернутся спиной к женщине и вновь лицом.
— Я вполне цел, госпожа.
— Пропал дом. И на кухне, я смотрю, разгром. Она что, швырялась посудой?
Я загородил собою проем. Только бы соседка не заметила украшения, разбросанные по всему полу. И все из-за Алана. Если б не драка!
— Простите, госпожа, мне нужно навести порядок. Госпожа Эрика очень рассердится, если я все не приберу.
— Ты держись, Марин. Знаешь, я чужих рабов никогда не кормлю, не принято у нас так, мало ли что думает хозяин. Но мы же давно знакомы, да и.. Заходи при случае. Раз такое дело, для тебя у меня всегда кусок пирога найдется. Внуков привезли на все лето, я им готовлю, тебе тарелку супа не сложно налить. Зильбер тебя разбаловал, конечно, да и предыдущие хозяева тоже, ты же жил в богатом доме до него.
— Я жил в богатом доме? — я своим ушам не поверил.
— Но думаю, теперь ты и от простой еды не откажешься. Наваристый куриный бульон, перловка с маслом. Ты заходи.
— Благодарю вас, госпожа Генриетта. Я очень вам признателен, — сказал я совершенно искренне.
— Можешь и без любезностей этих. Как оголодаешь, слетит твоя спесь, так и заглянешь. Об Эрике я доложу в ратушу, пусть проверят, что она тут творить собралась. Это же надо, у такого хорошего человека родная племянница такой мерзавкой выросла! Тьфу!
Соседка ушла, покачивая своей головой в такт мыслям. Хорошая она женщина, если так посмотреть. Дом держит в порядке, хоть сама давно осталась без мужа, дети ее навещают, внуков на лето опять привезли. Ни одного раба не держит, а сад чисто прибран, нет ни соринки. Не то, что у нас. И не объяснишь никогда, что Зильбер сам приказал держать дом в таком виде снаружи, чтобы тот оставался неприметным, ни за что не цеплял взгляд прохожего. Каменный фасад так густо оплели розы, что никто не догадается, как дом этот выглядит сам по себе, какие у него добротные стены.
Я ещё долго стоял на пороге. Как Зильбер умудрился создать себе репутацию хорошего человека? Знал бы хоть кто-то в этом городе, какое чудовище жило в этом доме!
Наконец я накрепко запер дверь и вернулся на кухню. Фарфоровый сервиз, к счастью, не погиб в пылу драки. Все чашечки до единой целы. Должно быть, они были накрепко зачарованы. Хоть бы только эти чары не исчезли вместе с Зильбером. И после него может остаться что-то хорошее. Так и хочется задержаться здесь, на кухне, подольше. Представляю, как сейчас натянуты нервы фернирца. Может, стоит над ним пошутить немного? По-дружески. Кто знает, как долго нам предстоит жить вдвоем в этом доме? Хорошие отношения дорогого стоят, а веселье есть способ их укрепить.
* * *
Алан
Я не слышал того, что происходило на кухне, но раба не было действительно долго. Этот парень — аристократ, врождённый, воспитанный до четырнадцати лет в лоне семьи. Как, почему от него отреклись? Неужели все вышло случайно? Неужели все, что рассказал о себе Мартин, чистая правда? Я в полном ужасе вспомнил своего племянника пятнадцати лет, почти мальчишку. Его растят строго, у него хватает обязанностей. Но я даже примерно себе не могу представить, что бы с ним случилось, переживи он такой позор: суд, лживые обвинения, обращение в рабство, суровую жизнь вдали от семьи, предательство всех, кто был дорог. Думаю, он бы сломался.
Как удалось Мартину выжить, я просто не представляю. И жутко стыжусь того, что ответил на его пощёчину, что вскипел, что так высказался о тех, кто был его семьёй, оскорбил его, разбередил старую рану.
Мне действительно жаль его, не этого озлобленного раба, а того юношу, которому сломали жизнь. И оттого особенно странным становится, что, сложись его и моя жизнь иначе, мы бы все равно встретились и подрались. Где-то на границе между Шохиром и Ферниром. Два молодых мужчины, два аристократа, оба одаренные, почти равные или равные по своему статусу, мы обязаны были столкнуться в бою. Только не думаю, чтоб мы оба выжили.
Я прислушался к голосам на втором этаже. Ничего не понять, их просто толком не слышно. Довольно внезапно для меня раздались шаги по ступеням. Кто-то спускается вниз и это точно не Мартин, шаги слишком уж лёгкие. Я отлепился от стены, приготовился к неизбежному, выставил вперёд руку, будто бы до сих пор могу выплеснуть свою магию в форме пульсара. Шаги раздаются все ближе, их эхо слабо ударяет о стены.
Я подобрался сильней. Кто может так тихо ступать? Женщина? Подросток? Оборотень или ребенок? Неужели Мартин всё-таки сдал меня стражам Шохира? Подлец.