Страница 55 из 94
— Все, что украшено синей печатью, лучше не то что не портить, а даже в руки не брать. Если б все ставы хозяина ещё действовали, меня бы уже прибило ошейником, да и тебя тоже. Полагаю, хозяин наложил на нас одинаковые запреты.
— Скорей всего.
— Отнеси посуду на кухню и залей теплой водой с парой капель мыльного зелья.
Парень исчез в глубине дома, я только и услышал, как летающий ковер хлопнул своей бахромой об пол. Приручить бы его. Может, тогда я на нем смогу добраться до Фернира? Неплохая идея, вот только все летающие артефакты обладают несносным характерами, будто стихия воздуха выдувает из них те зачатки ума, которые вложил маг. И все же? И все же приручить можно почти любую вещь, главное — вложить в нее достаточно своих усилий. Для начала ковер можно просто отчистить от пыли, а то и постирать, причесать бахрому, если нужно — вплести пару новых нитей в край вместо потерянных. Полагаю, ковер оценит мою заботу. И до границы по воздуху не так далеко.
Я залил посуду теплой водой, поискал склянку с мыльным зельем, да не нашел. Наверное, нужно начать мыть эту посуду. Вот только я никак не могу заставить себя сунуть руки в таз с застарелыми остатками кофе, слипшимися сахаром, густым медом. От одной мысли становится мерзко. Зильбер оставил после себя грязь, не захотел убирать. А я должен? Должен только потому, что попался в ловушку.
— День короток, торопись, иначе мы ничего не успеем сделать до возвращения хозяйки. Я не хочу почувствовать ее гнев.
— Я не так давно стал рабом, чтобы бояться хорошенькой женщины.
Мартин фыркнул, но ничего мне не ответил. Снял с полки банку с мукой, ещё несколько мисок, приправы.
Я опустил глаза в таз. Деваться некуда, готовить я все равно не умею, значит, нужно выполнять ту работу, на которую я хоть как-то способен. В конце концов Мартин заботился обо мне в подземелье, носил еду, воду. Явно делился своим, вот и теперь делится своей работой. И я должен принять ее часть с той же благодарностью, с какой брал еду.
На донышке одной чашки что-то блеснуло. Я присмотрелся. Кажется, это дамский браслет? Ну да, вон камни, вон застёжка, а с другого конца небольшое колечко. Я сунул кончики пальцев воду, подцепил чашку за ручку, вытянул ее на поверхность. Браслет намертво влип в остатки сахара и теперь отмокал. Я пригляделся к содержимому таза. Засохший на блюдечке мед как будто не однороден, в нем словно в зелье памяти всплывают неясные пузыри. Что это? Я гораздо смелее запустил руку в воду и вынул роскошный браслет из янтаря. По нему струились вниз и капали на стол густые капли меда, будто янтарь таял.
— Ты не умеешь мыть посуду? Научить? — резко обернулся ко мне невольник, — Ещё нужно натереть столовое серебро, вычистить камин и, быть может, смыть с пола пентаграмму.
— Здесь сокровища. Почти в каждой чашке. Я боюсь представить, что может оказаться в супнице.
— Что?
— Посмотри на это. Там ещё на дне какой-то странный браслет.
Мартин резко подошёл к тазу, рассмотрел посуду, вскинул на меня ошарашенный взгляд, полный сомнения.
— Это не браслет. Это часы, и ты зря залил их водой, они сломаны.
— Вряд ли вода просочилась сквозь корку сахара.
Парень выдернул рюмку с часами, подковырнул пальцем липкую корку. Наружу показался свёрток из бараньего пузыря. Внутри него позвякивала тонкая цепочка, и вправду украшенная циферблатом. Штучка безусловно женская, но я такую вижу впервые. Чтоб часы носили на руке, как браслет? Это так странно. Ведь на каждом платье есть специальная петелька, к которой крепится шатлен, а уж к нему на цепочке всякая мелочь, чтобы та была под рукой: часики, ножницы, напёрстки. Ну не на руке же даме носить часы.
— Не намокли. Нам повезло. Фух.
— Ты все время боишься получить наказание.
— А ты нет?
— Мне неведом страх, я не раз рисковал своей жизнью.
— Я рад за тебя, подай-ка мне щётку с раковины, будем вместе отмывать всю эту мелочь. А потом я займусь пирогом.
Я почувствовал в голосе невольника подлую ноту, но не обратил на нее внимания. Рискнёт ударить — отвечу. Да и не похож он на того, кто нападет со спины.
Я смело развернулся к раковине, лишь краем глаза отметил, что Мартин взял в свою руку черную шкатулку. Внезапно по комнате прокатился дичайший вой, зазвенел посуда, грохнул ужасающий взрыв пульсара, шумно хлопнули крылья дракона. Мне почудилось, будто стены вот-вот обрушатся. Я тут же сориентировался, бухнулся на пол, закатился под раковину. Так останется хоть какой-то шанс выжить, раз уж до магии своей я не могу дотянуться.
Звуки стихли, и я расслышал громкий хохот раба. Должно быть, тот обезумел от страха. Я высунул голову из-за шторки, которой была прикрыта сточная труба. Стены стоят, дракона нет, запаха гари и серы вроде бы тоже.
— Так кто так не ведает страха? Вылезайте, бывший генерал Алан. Вы напоминаете мне дворнягу, которая забилась в будку от одного вида метлы.
— Что это было?!
— Я включил радио. Это такой переносной артефакт. Хотел показать его вам. Я и предположить не мог, что вы так испугаетесь детской передачи. Иллюзии, точнее сказать.
Я выскочил из-под раковины, руки так и чешутся напасть на раба, задать ему хорошую трепку, чтоб знал. Нельзя, никак нельзя этого делать. Как бы ни было, а я все-таки не хочу попасть под горячую руку ведьмы. Не то, чтобы боюсь, просто не хочу испортить ее ко мне отношение.
— Благодарю за науку. В следующий раз советую предупреждать заранее о неприятных сюрпризах.
— С радостью. Например, я не советую вам совать проволоку в те узкие норки, которые встречаются на Земной части этого дома. В каждой такой норе сидит кусачий зверёк, он источает свой яд по жидкостям и металлу.
— Ты ждешь, чтоб запугать меня еще больше! Сын подлецов, трус!
— Что?
— Только абсолютно подлые люди могли отдать своего наследника в рабство. Тебя даже выкупить не попытались. Любой отец отдал бы все, лишь бы только вернуть своего ребенка обратно. Или ты солгал мне? Не только трус, но и лжец?
— У них не осталось ничего.
— Вы жили на лужайке, под открытым небом?
— Нет, у нас был особняк в центре города.
— Юный раб стоит дешевле. Да и что дом по сравнению с жизнью сына? Ничего! Продали бы и уехали жить в село. В Шохире хватает деревенек и сел! И ты был бы при родителях, дома, свободным.