Страница 38 из 94
— Ну конечно. Да и солнце уже село, нас никто особо не разглядит. Скажи, а мой дядя, он выпускал тебя в этот мир, на Землю?
— Только ночью. И он наложил запрет с кем-либо кроме него разговаривать. Мне дозволялось только здороваться в ответ на приветствие.
— Что ж, это разумно.
Я живо представила Мартина, идущего по деревне в обтягивающих штанах, босиком и с полосой ошейника вокруг горла. Боюсь, местные этой картины могут не оценить. Хоть бы одежду ему купить.
Пока сохраним этот запрет в силе, а дальше посмотрим. Надеюсь, ты не в обиде?
— Раб никогда не может держать обиду на своих владельцев.
— Вот как? А ты можешь нарушить запрет?
— Мне не даст этого сделать артефакт на моей шее, — парень досадливо хмыкнул, повел головой.
— Отлично. А если кто-то, допустим, постучится в дверь, что ты должен делать тогда?
— Зильбер велел молчать, не подходить близко к двери, не отвечать никому.
— Эти правила пока тоже оставим, в них есть здравый смысл, как ни странно. Вот уж не думала никогда, что мой дядя и здравый смысл хоть как-то совместимы.
Я отодвинула засов, провернула ключ в замке. Кажется, заодно я поняла, почему Сильвер так тщательно запирал дом. Имея в доме дверь в другой мир, всяко научишься быть скрытным.
Стоило открыть дверь, в лицо тут же ударил запах летней прохлады, сырости, смолистого прогретого леса. Я с наслаждением вдохнула, будто выпила этот воздух, пропиталась им изнутри. Так же резво, как в детстве, сбежала вниз по ступеням. На самой нижней я случайно пнула что-то жёсткое и упругое. Будто бы кто-то из местных детей забросил мне на участок свой мяч, а потом или не нашёл его, или побоялся залезть и достать. Мяч пролетел через все кусты, рухнул позади дома, в аккурат туда, где раньше разросся репейник.
— Да хоть лопни ты там! — сказала я с некоторой тоской, представив горе ребенка, который лишился мяча по моей вине. Теперь-то его точно никогда из тех кустов не достанешь.
* * *
Мартин
— Хорошего полета.
Мелкий бес, который норовил сопровождать меня в последние дни до родника, улетел. Нет, крылья у него не выросли, конечно. Но достойный полет он выполнил. Ведьма запустила его прямо в заросли роз одним своим ловким пинком. Надеюсь, он хотя бы до завтра оттуда не вылезет, и я смогу еще один раз спокойно сходить за водой.
Пожалуй, я теперь нисколько не завидую Алану, даже рад тому, что хозяйка сделала своим фаворитом его, а не меня. Как-то я не готов к таким вот перелетам в кусты роз. Зильбер и тот не позволял себе так обращаться с некрупным бесом.
— Поехали на моей машине, хоть чуточку ближе будет тащить бидоны. До самого родника не проехать, насколько я помню.
Я взглянул на жестяную букашку, отпрянул в сторону, бидоны грохнули боками в моей руке, зазвенели. Нет уж! В желудок к машине я точно не залезу! И пойти ей на корм не готов! Я вцепился рукой в перила крыльца, в полнейшем отчаянии покачал головой.
Вот теперь-то я точно узнаю, на какие наказания способна наследница Зильбера! И вариантов у меня не так много. Или машина сожрёт или ведьма накажет за то, что нарушил ее приказ. Стоит вспомнить наказания Зильбера, чтоб упасть на колени. Да только и это, кажется, теперь запрещено.
* * *
Эрика
Невольник отказался от поездки на машине в самой категоричной форме, на какую способен. Шарахнулся к крыльцу, вытаращил глаза, в них так и плещется дикий ужас. Кажется, еще секунда и он грохнется в обморок.
— Ладно, пошли пешком. Прогулки перед сном — это полезно. В особенности с полными бидонами воды.
— Какое я получу наказание за то, что вынудил вас идти, а не ехать? Осмелился перечить.
— Никакого. Ты что, боишься машин?
Кивнул так резко, что волосы рассыпались по лицу.
— Скорее опасаюсь. Никогда не знаешь, чего ждать, когда находишься изнутри, — он облизнул пересохшие губы.
— Пожалуй, ты в чем-то прав. А я вот на машинах ездить люблю. И на автобусах междугородних тоже, это такие большие машины. Сел, дремлешь себе, мимо пролетают деревья, города, деревеньки. Красиво.
— Пожалуй.
— Кстати, дядя не любил пользоваться транспортом. Да, была у него такая особенность. Странно, что я только сейчас это осознала. Интересно, почему так? Идем, а то мне завтра рано вставать. А если так дело пойдет, я вообще не успею поспать.
— Да, конечно, — парень отцепился от перил, встряхнул затекшей от усилия рукой.
— Кстати.. — я задумалась, не зная, как правильней будет спросить.
— Да? — красавец опять дернулся, чуть не вздрогнул.
— А ты где ты спишь обычно?
— В холле, у двери. Там мое место. Господин Зильбер так распорядился. И потом там есть ковер. Точней, половик.
— Зильбер распорядился?
Я чуть не хохотнула, вот же мерзавец! И кажется, здесь я знаю, как ему отомстить.
— Ты теперь будешь спать в его комнате, на его кровати. Только белье там перестели на какой-то чистый комплект. И травы, что под матрасом, лучше выкинь. От них голова будет болеть у нормального человека.
— Один?
Голос парня прозвучал хрипло, он вскинул голову, внимательно посмотрел на меня. Я против воли порозовела, представив, что он мог подумать обо мне.
— Один.
— А вы? В доме нет больше готовых спален, хозяйка. Я приберу любую, но это займет пару часов. Вы не успеете поспать, если действительно намереваетесь встать рано.
— Я с большим удовольствием посплю в машине, — солгала я.
Нет уж, в доме с рабами я сегодня точно не останусь. Я почти поверила в ту защиту, которую дают ошейники, но все же совсем не хотелось бы проснуться от прикосновений Мартина к моему телу. Увидеть эти мужские руки на своем горле или не увидеть? Ну, если он соберется придушить меня подушкой. Может, и зря я так думаю о нем, но совсем не хочу рисковать, уж лучше посплю на заднем сиденье. Как-нибудь помещусь, а если уж откину переднее, то получится почти королевское ложе для кузнечика с коленками, повёрнутыми назад.
— Прямо в ее нутре?!
— Не переживай, я там помещусь.
Я пропустила парня вперед. Он и вправду отлично знал дорогу до родника. Да тут и идти всего ничего. Тропка сворачивает в лес почти напротив дома, на машине пришлось бы объехать немножко кругом.
Парень шагнул под кроны леса, сосны так сладко шумят, как бывает только дома. Успокаивающе, безмятежно, навевая то особое чувство, которое манит, зовет сюда возвращаться. И как же сладко становится на душе, несмотря ни на что.