Страница 31 из 94
— Просто по имени, без госпожи. Это лишнее.
Парень вскинул на меня изумленный взгляд, тут же снова потупился.
— Как пожелаете.. Эрика, — настороженно произнёс он.
*** От сердца чуть отлегло. Клетка для фамильяра, можно не опасаться, внутрь меня не засунут. Уф. Пугает другое — госпожа слишком мягко со мной обращается. Хочет казаться доброй? Но зачем это ей? Или здесь что-то другое?
Я отнес сумки, куда было велено — в кухню, поставил на скамью. Мерзкое полотнище, сделанное из бычьего пузыря, дочиста отмыто, выкрашено в белый цвет. И все равно неприятно держать такую гадость в руке.
Отойдя к стене, замер со сложенными руками впереди пояса. Как страшно совершить ошибку, когда знаешь наверняка, что от нее целиком зависит вся твоя жизнь. Из-под опущенных век я наблюдаю за тем, как девушка вынимает из полотнища аппетитные свертки, тщательно их обнюхивает и только после этого выкладывает на стол.
— Вроде ничем таким не пахнет, — задумчиво протянула хозяйка.
Должно быть, она опасается, что в лавке ее хотели отравить. Иначе зачем все так тщательно обнюхала?
Чего только нет на столе! Жареная кура, колбасы, сыр, сласти, свежайшая булка, напитки в кубах, которые снаружи расписаны яркими красками. Рот сам собой наполнился слюной. Хорошо бы принести хоть что-то из всех этих угощений фернирцу, чтоб он быстрей поправился. Да только вряд ли удастся утащить хоть кусок дивного блюда. Я бы и сам не отказался от прозрачного кругляшка колбасы.
— Мой руки и садись за стол, будем есть.
Я вздрогнул, не смог с собой справиться. Выходит, пыток не будет? Ведьма просто решила меня убить? За единственную промашку? Иначе бы зачем она стала сажать меня за стол вместе с собой, да еще угощать как следует.
Молить о пощаде воспитанницу Зильбера бесполезно, это и так понятно. Жить я хочу. Тогда что? Похоже, остаётся единственный вариант — попытаться выйти в Шохир, там сказать любому, что хозяйка колдует. Она не аристократка, ее дар непременно запрут. Саму ведьму бросят в темницу за запретное колдовство. Меня же отберут в пользу Королевства, а потом, вероятней всего, продадут. Куда — неизвестно, но так останется хоть какой-то шанс выжить.
С Зильбером я не мог такого провернуть, запрет он наложил на меня нерушимый. Но Зильбер больше не существует, а с его смертью растворился и сам запрет.
— Садись и бери все, что хочешь. Дома есть нож?
— Да, го.. Эрика.
Я чуть запнулся, представил, что еда может быть отравлена, лишь бы избавиться от меня.
— Принеси его, будем резать куренка.
— Сию секунду
*** Раб устроился напротив меня за столом. Ест он неважно, но аккуратно. Стесняется? Боится, что попрекну лишним куском? Видно же, что голодный. Я потянулась за ломтем хлеба, парень тотчас вздрогнул, отдёрнул свою руку, спрятал под стол.
— Я не собираюсь тебя калечить или бить.
— Сразу убьёте, верно я понял, хозяйка?
Парень нашел в себе силы, чтобы улыбнуться. Смотри на меня не мигая, ждет, что скажу. Потянулся за ломтиком колбасы, а сам с меня взгляда не сводит.
— Зачем? — миролюбиво спросила я, — Не бойся, не трону.
Парень пожал плечами. И тут откуда-то из-под земли раздался вскрик. Я подлетела над стулом.
— Кто это?
— Фернирец.
— Фернирец? Что он делает в моем доме? Почему?
— Он точно такой же раб, как и я.