Звездолет

Глава 25

— Гейдж, – прошептал Доран не в силах пошевелиться.

Тот повернулся на голос. Судя по вытаращенным глазам, он так же опешил, как и все остальные, и теперь рассматривал брата, определенно подмечая их мелкие отличия. Кожа Гейджа имела характерный золотистый оттенок, что появляется, если загораешь под лампами, а не под настоящим солнцем, а угол левого глаза пересекал серебристый шрам. Длинные волосы собраны в хвост. Плечи широкие, как у Дорана. Оба чуть надменно задирали подбородок – теперь Солара знала, что это неосознанная попытка защититься. Близнецы смотрели друг на друга с одинаково сдерживаемым удивлением, словно боялись поверить собственным глазам. Поразительное сходство.

Вот только этот брат умел пользоваться оружием.

Когда Доран сделал шаг вперед, Гейдж взял его на мушку и предупредил дрожащим голосом:

— Брось пистолет и не двигайся. Я знаю, зачем ты здесь.

Доран отшвырнул оружие и вскинул пустые ладони. Кажется, он на какое-то время онемел, потому что далеко не с первой попытки смог выдавить:

— Но как ты выжил?

Гейдж дрогнул, словно вопрос застал его врасплох.

— Так же, как и ты. Выбрался из дома, пока тот не сгорел.

— Но мы тебя похоронили. Там нашли тело.

Гейдж не особо удивился его словам. Он задумчиво глянул на валяющийся на полу пистолет, подобрал его и сунул себе за пояс.

— Тело было не моим. Я пробежал два квартала и спрятался за мусорным баком. Там мама меня и нашла. Она хотела защитить меня от отца, поэтому позволила ему думать, будто я погиб. Но мама сказала, ты знаешь нашу тайну. Разве она тебе не говорила?

— Не говорила? – эхом отозвался Доран. – Да она сидела рядом со мной на твоих похоронах..

Он осекся и надолго замолчал. На глазах блестели непролитые слезы. Наконец Доран продолжил:

— А потом она оставила нас с отцом и увезла тебя сюда. Здесь вы и жили. Потому что ты рос вундеркиндом, а я простым мальчишкой. Я не был..

«Ей полезен».

Соларе не было нужды слышать последние слова – они и так читались на лице Дорана. Сердце ныло, пока она смотрела, как он пытается сморгнуть слезы. Одно дело, когда тебя просто бросают, но мать Дорана отказалась от него в пользу другого ребенка. Солара никогда никому не признавалась, но вот поэтому и не искала своих настоящих родителей. Боялась узнать, что они завели новую семью, без нее.

— Мама здесь? – спросил Доран, вытерев рукавом лицо.

Гейдж покачал головой.

— Хорошо, – пробормотал Доран. Он с трудом сглотнул, а потом его глаза превратились в лед. – Как понимаю, в тот день для меня умер не ты, а она.

Похоже, он задел брата за живое. Тот вздернул подбородок – а заодно вскинул пистолет:

— Следи за языком.

— Ты ее защищаешь? – Доран поморщился, словно от пощечины. – Она наврала всем про твою смерть, продержала нас почти десять лет вдали друг от друга. И для чего? Чтобы отомстить отцу? Изобрести идеальное топливо и выкинуть его с рынка? Это мерзко!

Солара мысленно с ним согласилась. Глядя на Сполдингов, она радовалась, что сирота.

— А наш папа святой, да? – фыркнул Гейдж.

— Может, и нет, но и он пострадал от случившегося.

— Пострадал? – рявкнул Гейдж. В его глазах вспыхнула ярость. – Он знает обо мне! Несколько месяцев назад мама разрешила мне ему позвонить, рассказать, что я создал – как инфиниум все изменит, как Солнечная Лига выложит состояние за первую же партию товара. Думаешь, отец позвал меня домой? – Гейдж скривился от отвращения. – Нет. Он стал умолять меня похоронить проект, как и предсказывала мама. Заявил, мол, инфиниум обесценит топливо Сполдинга и превратит в пыль семейное наследие. Когда я отказался, он выкрал образец из перевозки. Затем выследил нас и пригрозил прислать сюда кого-то либо уничтожить мои разработки, либо их похитить. Он не уточнил. – Его голос прервался. – Я только не думал, что это будет мой родной брат.

Доран поник. Должно быть, осознал, что не только оба родителя лжецы, но и будущее, которое он себе нарисовал, не настанет. Стоит топливным фишкам Сполдинга рухнуть, и наследовать станет нечего.

— И вот ты здесь, – бесцветным голосом произнес Гейдж. – В моей лаборатории, копаешься в компьютере. Мама предупреждала, что ты копия отца. Похоже, она и здесь не ошиблась.

— Нет. Отец действительно послал меня сюда, но я понятия не имел, зачем. Я бы никогда не уничтожил твою работу. Она слишком нужна Пограничью.

— Ну да, – недоверчиво протянул Гейдж и перевел пистолет на Солару, затем на Ренни и Кейна. – Кто твои приятели?

Не успел никто и рта открыть, как по связи загремел голос капитана Росси:

— Сворачивайтесь. Кассия обнаружила на шасси жучок. Думаю, кто-то в Новом Раю поставил, услышав о награде за Даро Красного. Пока небо чистое, но кто знает, надолго ли.

Солара похолодела.

— Надо уходить, – сказала она Гейджу. – Сейчас же.

— Она права, – подтвердил Доран. – Сюда летит пират по имени Демаркус, а тебе не захочется встречаться с ним, особенно раз ты мой близнец.

Гейдж поднял пистолет:

— Никто никуда не пойдет. До тех пор, пока я не решу, что с вами делать.

С бьющимся сердцем Солара оглядела лабораторию, прикидывая, чем вырубить упрямца или хотя бы отвлечь, пока они возвращаются на корабль. А потом заметила сумку с рудой инфиниума. Мысль пришла мгновенно. Солара схватила сумку и ринулась в открытые двери, надеясь, что Гейджу не придет в голову стрелять ей вслед. Иначе гореть им синим пламенем минимум неделю.

Сзади раздался топот и звон задвижки. Обернувшись, Солара увидела, что Гейдж запер всех в лаборатории. Отложив пистолет, он с такой скоростью натягивал костюм, что стало ясно: надо поторопиться.

На бегу Солара рассовала руду по карманам и надела шлем. Если добраться до «Банши», возможно, капитан сможет обезвредить Гейджа и освободить остальных. Она заскочила в шлюз, закрыла внутреннюю дверь и поспешно вскарабкалась по лестнице. А потом одним рывком откинула люк и выбралась наружу.

И застыла. Пираты уже прилетели.

Минимум десяток разномастных кораблей окружил «Банши». Грузовой трап был открыт, так что, скорее всего, ее захватили. Сердце подпрыгнуло. Солара завертелась, высматривая Кассию и капитана. Суда по тому, что предупредить о вторжении Росси не успел, его взяли в плен.

Или того хуже.

Однако никого не было видно.