Страница 27 из 87
Возможности связаться с отцом нет. Наверное, Доран мог бы послать сообщение друзьям, но если уж Эва его предала, они наверняка поступят так же. Податься некуда, и каждая минута в бегах только подтверждает его вину. Похоже, лучше сдаться и надеяться, что семейные адвокаты разгребут этот бардак.
Жаль только, веры не осталось ни к кому.
В дверь постучали, и через секунду в каюту шагнула Солара. Она ничего не сказала, но Доран знал, что у нее на уме.
— Давай, говори уж. Ты была права.
— Я не издеваться пришла.
— Ага, конечно. – Вот он бы на ее месте не преминул позлорадствовать. – Оставь меня в покое.
— Я хочу тебе кое-что показать.
Доран едва не вспылил, но Солара изумила его до потери дара речи, сняв перчатки и сунув их в задний карман. А затем показала ему татуировки. Разденься она догола, и то бы шокировала меньше.
Она села рядом с Дораном на кровать и протянула руку. Слева направо черными чернилами было высечено: «УКСЛ 33.87, УКСЛ 43.14».
— Уголовный Кодекс Солнечной Лиги, – пояснила Солара. – Первый номер означает кражу в особо крупных размерах, а второй – преступный сговор. То есть я украла что-то весьма ценное и попыталась убедить других мне помочь. – Она подняла глаза: – Только первое обвинение верно.
Доран ждал продолжения.
— Я так никому и не призналась, что же произошло на самом деле. Даже арестовавшим меня силовикам. Но тебе расскажу, если хочешь.
С трудом захлопнув разинутый от удивления рот, он кивнул.
— Началось все с парня. – Взгляд Солары блуждал по каюте. – Сироты, как и я. Ему было девятнадцать – уже не под опекой приюта, он работал и снимал квартиру с несколькими приятелями. Не красавец или типа того, но он обратил на меня внимание. Всегда улыбался при встрече. – Она ненадолго замолчала, ковыряя ногтем кутикулу. – На меня больше никто так не смотрел. Будто остальные девчонки в городе совершенно обычные, а я – клевая.
— Он был твоим парнем?
Солара кивнула:
— Моим первым парнем. Первой любовью. С ним я впервые поцеловалась. И.. – Она покраснела. – В общем, все сделала впервые.
— Все, – понимающе повторил Доран.
А парень много успел урвать.
Угадать концовку этой истории было несложно.
— Подцепив меня на крючок, он рассказал о группе революционеров, называющих себя Братством заступников. Они собирались изменить мир: накормить голодающих, помочь беднякам, сделать так, чтобы все могли жить на Земле. Но для этого нужны были деньги.
— Ну разумеется, – протянул Доран, знавший о таком мошенничестве. – Что он попросил тебя украсть?
— Охлаждающие змеевики и защитные пластины для городских трамваев. На черном рынке подобные штуки стоят целое состояние. И этим вроде как занималось несколько человек. Мы бы украли детали, а он бы сбыл их скупщику и отослал деньги Братству.
— Которого не существовало.
— Я понятия не имела.. Когда нас взяли силовики, я никого не сдала. Ни слова не сказала в свое оправдание. Даже когда мне предложили сделку.
Доран мог поспорить, что ее парень не оказал ей той же любезности.
— А он в это время обвинял меня в организации кражи. – Солара покачала головой и усмехнулась. – В обмен на полный иммунитет.
— И из-за того, что ты отказалась говорить..
— Меня обвинили по умолчанию. – Она медленно, будто утомившись исповедью, натянула перчатки. – В колонию не упекли лишь потому, что судья не поверил, будто я всем заправляла. – Она фыркнула. – Наверняка тайные преступные лидеры не рыдают на суде так, как я.
— Что произошло с твоим парнем? – спросил Доран.
Солара пожала плечами и кончиком пальца провела по шву на перчатке:
— Ничего. Скорее всего, все еще на свободе, завоевывает новые сердца.
А вот это паршиво.
— Он называл меня особенной, – прошептала Солара. – И этого хватило, чтобы я нарушила закон. В общем, несложно понять, почему мне не нравится болтать о прошлом и смотреть на свои руки.
Доран кивнул. Все яснее ясного. Остался только один вопрос: почему она решила рассказать все ему?
— Почему ты мне призналась? Мы ведь даже не друзья.
— Потому что теперь мы члены одного тайного клуба. Нас обоих использовали, предали и бросили те, кого мы любили.
— Я никогда не любил Эву.
— Без разницы.
— Без разницы, – согласился Доран. – Мне жаль, что с тобой такое случилось.
— Оно не просто со мной случилось, я сама виновата.
Он посмотрел на руки Солары, скрытые черной кожей. И захотел признаться, почему так запаниковал, когда впервые увидел ее татуировки, но грудь сдавило. Так что вместо этого он пробормотал:
— Значит, нам друг от друга не избавиться.
Солара грустно улыбнулась, и Доран впервые осознал, что глаза у нее ореховые, а не просто карие или зеленые. Зрачки окружал теплый янтарный блеск, переходя в оливковую радужку, окаймленную сияющим изумрудным кольцом. Потрясающий эффект. Странно, что Доран только сейчас это заметил.
Заглянув в ее улыбающиеся глаза, он ощутил себя не таким одиноким.
— Похоже на то, – кивнула Солара. – Жаль, что ты не умеешь заваривать чай.