Лабиринты космоса: Одиночка

Глава четырнадцатая

Глава четырнадцатая.

Родная «Ксулта», ставшая почти домом. Надо же… Боевую станцию начал воспринимать, как нечто родное. Зря я так, наверное. Нельзя привязываться к месту. По крайней мере, пока страхи и подозрения не исчезнут совсем. Пусть почти успокоился, но все равно… Лучше слегка абстрагироваться от подобного восприятия, чтобы потом не стало скверно на душе, когда придется покинуть станцию насовсем или на длительный срок. Посмотрим по ситуации. Признаюсь, будущее пугает и одновременно будоражит. Оно таит в себе неизвестность, отсюда и метания из крайности в крайность. Хотя умом понимаю, что на самом деле уйти в данный момент наилучший вариант. Единственное что по настоящему напрягает во всей этой истории, так это то, что по сути «Ксулта» и Ом являются связующим звеном между мной и Землей. Они единственная надежда для меня когда-нибудь вернуться.

Пусть Ом говорил, что сейчас возвращение невозможно, однако оборудование мгновенного перемещения на «Ксулте» имеется, а значит, гипотетическая вероятность очутиться дома никуда не исчезла, несмотря на заверения Ома. Не хочу верить, что все пути отрезаны. В последнее время кажется — все его слова надо делить надвое. Поэтому буду исходить из худшего и надеяться на лучшее.

В любом случае окончательное решение оставаться или нет приму самостоятельно, основываясь на сведениях, которые на тот момент окажутся в моем распоряжении.

Предстоит хорошенько подготовиться. Прежде всего, выполнить все рекомендации по тренировкам перед высадкой на Борхос. Лишь очутившись на планете получится хорошенько подумать, не испытывая постоянного морального прессинга со стороны Ома и других бионтов. Он тут, на «Ксулте», не единственный шибко умный. Зато самый главный по причине, что «Ксулта», по факту, и есть Ом.

М-да… Чего это вздыхаю, словно не был в курсе? Естественно и раньше знал, что Ом просто Центральный мозг станции, только сложно порой отождествлять бионтов, к которым он подключается, с каким-то суперкомпьютером, спрятанным где-то в недрах базы.

А ведь понятия не имею, где на самом деле находится разум Ома и что тот собой представляет в реальности. Может, он воплощен в машинном исполнении, а может биологическом. И первый, и второй варианты не исключены. Хотя первый вариант менее вероятен. Предки добились успехов в создании искусственных интеллектов по обоим направлениям развития различной информационно-вычислительной инфраструктуры.

В гражданском секторе живой разум не применялся длительное время по морально-этическим соображениям. Человеческое общество далекого прошлого не желало видеть рядом с собой бионтов. Внешне большинство бионтов, словно пародия на самих людей, что многим гражданам Империи пришлось не по душе. Так длилось ровно до вторжения конструктов. Случаи перехвата управления кораблями и отдельных роботов созданных с использованием технологий, основанной на кристаллах, участились. Потери во флоте, армии и среди гражданских лиц от действий «взбунтовавшихся» ИИ возросли многократно. Поэтому вскоре на боевых кораблях начали применять биоразработки, а чуть позже внедрили практически повсеместно. Совершенно иное направление в развитии искусственного разума позволило избежать напрасной гибели в результате взломов управляющих интеллектуальных систем со стороны противника.

Знания в меня буквально вбивали гигабайтами, да и сам не совсем тупоголовый, поэтому логика древних, пытавшихся любым способом оттянуть проигрыш в войне, видится вполне адекватной. Правда, в итоге у них ничего не вышло, как уже известно. Против лома нет приема. А конструкты тот еще лом. Но это уже другая история.

Как бы там ни было, придется использовать для возвращения домой все свои приобретенные навыки и способности, при этом постараться не дать разыграть себя втемную. Декларируемые Омом цели выглядят благородными, только ради них погибнуть не улыбается от слова совсем.

* * *

Ом вернулся спустя двое суток. Поначалу порывался с ним встретиться или связаться, чтобы задать парочку уточняющих вопросов по поводу предстоящего задания на Борхосе, но вредный Центральный Мозг игнорировал вызовы, а бионты делали вид, что понятия не имеют кто такой Ом. Просто молчали, а когда мне надоедало спрашивать и ругаться, словно издеваясь, говорили неизменное: «Могу ли чем-нибудь помочь»?

Возникшая неопределенность бесила не на шутку. Аида тоже достучаться к Ому не смогла, хотя сообщила, что канал связи в порядке и работает. Ом банально игнорировал меня. Вот как его после такого не обзывать всякими нехорошими словами?

Так продолжалось недели две. Периодически пытался разузнать, что да как. Уже из принципа доставал всех. Без толку. В итоге нарвался на наказание за настойчивость. Нагрузки на полигоне, в спортзале и на теоретических занятиях значительно увеличили. Раньше наивно полагал, что темп обучения похож на ад. Как же я ошибался. Ныне буквально приползал в каюту ни жив, ни мертв. Думаю, Ом старался измотать меня, чтобы на любопытство не осталось сил. Ну и мстил по мелкому, гад такой. Я просто уверен, что так и есть. Но сдаваться я не намеревался, хотя частоту назойливости чуть поумерил из-за физических нагрузок и легкого отупения в результате больших объемов теоретического материала и практической учебы. Настолько больших и в режиме нон-стоп, что разум не справлялся с усвоением нового. На сон оставалось буквально три-четыре часа, изредка давали поспать пять часов. Вполне естественно, что не успевал отдохнуть нормально.

Но всему когда-нибудь приходит конец. Пришёл конец бесконечным мытарствам. Ом сам заявился ко мне в каюту, когда собирался бежать на очередную тренировку по рукопашному бою, где неизменно получал по шее от бионта-бугая проводившего занятия.

— Доброе утро, Дмитрий Соколов, — как-то настораживающее официально поздоровался Ом.

— И тебе не хворать с утречка, — с кривоватой ухмылкой ответил на приветствие и присел на краешек кресла.

— Очень смешно, — не поддержал Ом мою попытку перевести тон предстоящего разговора в фамильярное русло. Он прошел внутрь и вольготно устроился в кресле напротив.

Я промолчал. Ожидал, с чем пришел Ом. Не просто так же заявился сюда.

Какое-то время мы безмолвствовали. Я рассматривал хозяина «Ксулты», а он меня