Страница 12 из 80
Глава 7
Как только я протянула руку и флакончик коснулся моих пальцев, в моём мозгу яркой вспышкой возникло новое воспоминание. Оно было настолько чётким, настолько ярким, что казалось, будто это случилось не вчера, а всего лишь мгновение назад.
Ровно так же я брала от этой девушки почти такой же флакончик, чувствовала его прохладную гладкость в своей ладони.
И самое страшное — я знала, зачем я это делала. Я принимала из рук, казалось бы, моей соперницы, самый настоящий яд.
Да! Я добровольно взяла от неё яд, чтобы отравить себя. Себя!
Я посмотрела на брюнетку, и её лицо, прежде лишь смутно знакомое, теперь обрело имя в моей внезапно прояснившейся памяти.
— Веста, — прошептала я.
— В чём дело? — с нотками раздражения спросила брюнетка. — Или ты передумала?
Я продолжала стоять как вкопанная, сжимая в руке этот злополучный флакончик. На меня хлынул новый поток воспоминаний, из которого я прекрасно понимала, зачем я заключила с любовницей Аурелиана этот жуткий договор.
А всё потому, что я не желала быть императрицей. Каждый день, проведённый здесь, был пыткой, каждый взгляд Аурелиана вызывал отвращение и страх. Я не желала рожать наследника императору, чтобы продолжить его власть.
Всё, что я хотела, всё, о чём я мечтала до потери сознания, была лишь свобода. Свобода от этих стен, от чудовищной судьбы, которая нависла надо мной.
И вот оно, главное, самое страшное воспоминание, что ударило меня словно молотом. В моих видениях, в обрывках моей прошлой жизни, всегда звучали эти слова, всегда присутствовало это знание, которое я так долго подсознательно отвергала. Я с детства была предназначена для того, чтобы родить дракона!
Дракон — это вовсе не нарицательное имя императорских мужчин, не пафосный титул, не метафора их свирепой натуры. Нет. Это был настоящий дракон! Живое, дышащее, огнедышащее чудовище.
Меня пронзил ужас. Ноги подкосились, и мне пришлось схватиться за стоящий рядом столик, чтобы не рухнуть.
Дракон. Настоящий дракон. Это не было безумным бредом, это было моё проклятие, моя ужасная судьба. Все эти годы я жила в золотой клетке, в роскошной тюрьме, зная, что рано или поздно наступит этот момент.
Мои детские воспоминания о дворце, о дружбе со служанкой — всё это было фоном для главной, отвратительной цели. Меня растили как сосуд.
Все мужчины этого рода, императорского рода, всегда были драконами, способными принимать человеческий облик. Вот только зачать, выносить и родить от них могли лишь особенные женщины. Эти женщины назывались истинными. В их сосудах текла особая кровь, наполненная магией от рождения. Эта магия была ключом к продолжению драконьего рода.
Поисками таких особенных девушек занимались с самого рождения наследника. Каждый раз, когда рождался новый императорский дракон, запускался безжалостный поиск той, которая будет способна родить следующего.
И как только её находили, берегли как зеницу ока. Для этого её забирали из родной семьи во дворец и окружали кучей охранников и нянек.
Вот откуда у меня эти смутные, но теперь такие чёткие воспоминания!
Невероятно много нянек — я помнила их как минимум десять, а то и больше. Они все следили за мной, как за самым дорогим, что было в этом дворце. Не давали мне и шага ступить без их навязчивого, удушающего контроля, что очень сильно меня напрягало.
Моей детской, наивной мечтой было поскорее пройти через это непонятное, но неизбежное предназначение, а потом жить так, как я захочу. Свободно.
Но чем старше я становилась, тем больше понимала, что не готова к такой участи. Чем больше времени проходило, тем яснее проступали контуры того, что меня ждало. Мой разум отказывался принимать такую сделку.
Всё дело в том, что с императором я, естественно, была знакома с детства. Наши пути постоянно пересекались в этих дворцовых стенах, и каждый раз это было испытанием. С самого начала у нас с ним не пошёл контакт. Точнее, это было не просто отсутствие контакта, а взаимное, глубокое презрение друг к другу.
Первым своё негативное отношение стал проявлять именно Аурелиан. Я с детства видела его безразличный взгляд, как только меня к нему подводили. Видела, с какой холодной неприязнью он подавал мне руку, когда его об этом просили во время нашего первого танца, когда мы были ещё подростками. Мне было это настолько неприятно, настолько унизительно, что я едва сдерживалась, чтобы не выдернуть свою руку.
Я заранее знала, что как только я выйду за него замуж и рожу наследника, он отправит меня куда подальше, с глаз долой. Он даже не стеснялся говорить мне об этом. Прямо, холодно. Эти слова ранили, но ещё больше они подпитывали моё желание вырваться из этого круга.
Сначала я делала вид, что согласна, изображая покорность, понимая, что если я сбегу ещё до свадьбы, меня по-любому найдут и вернут обратно. Моя “особая кровь” была слишком ценной, чтобы меня потерять. Ведь истинная для каждого дракона рождается всего одна.
К тому же император подстраховался. Он лишил меня титула и имения, что досталось мне от родителей, которые увы, так и не дождались моего возвращения к ним.
Аурелиан пообещал мне всё вернуть, когда я выполню своё предназначение, наивно полагая, что я не в курсе о том, что имение моё давно разорено, а титул — это всего лишь бумага.
Об этом мне поведала Лира, случайно услышав от других слуг.
То есть бежать мне было некуда. Я оказалась в безвыходной ситуации.
Но даже в этой ситуации появилась одна, совершенно неожиданная ниточка для спасения — Веста.
Та самая девушка, любовница Аурелиана, которая была по нраву моему будущему мужу. Я знала, что у них близкие отношения, видела их взгляды, их общение, и это, естественно, было мне неприятно, как любой женщине, находящейся в моём положении.
Но в тот же момент, сквозь пелену обиды, я понимала, что именно Веста может стать моей свободой.
Мы с ней совершили сделку, сделку отчаявшейся девушки с той, что желала власти. Она помогает мне обрести свободу, а у неё появляется шанс стать той истинной, которой она всегда хотела быть. Заполучить императора полностью, не только быть его любовницей, но и императрицей, матерью его наследника. Эта перспектива, должно быть, казалась ей невероятно заманчивой.
А для этого мы должны были совершить очень сложный, невероятно рискованный ритуал. Но другого шанса не было.