Страница 32 из 108
В Летнем павильоне Сюэ Цзые не было.
– Госпожа рано встала и сразу же отправилась в Осенний павильон, чтобы позаботиться о молодом господине Минцзе, – хмуро ответила ему сяо Цзин, немного робея. – Молодой мастер Хо… вы могли бы убедить госпожу не беспокоиться о нём так сильно? Она опять кашляла всю ночь.
Кашляла всю ночь? Хо Чжаньбай увидел в руках сяо Цзин окровавленный платок, и его сердце на миг сбилось с ритма. Сюэ Цзые работала на износ и собственными руками делала себе только хуже. Эта яркая, дерзкая женщина угасала буквально на глазах.
Мужчина поспешил к Осеннему павильону по дорожке сквозь рощу красных клёнов, но, прежде чем войти, заметил в галерее Шуан Хун. Девушка поманила его рукой и, когда он подошёл, тихо произнесла:
– Госпожа сейчас лечит молодого господина Минцзе. Утром ей снова было плохо…
Хо Чжаньбай остался ждать за занавесью, однако сердце его было не на месте. Он знал, насколько опасен Тун, и беспокоился, что Сюэ Цзые осталась с ним наедине, так что невольно прислушивался.
– Минцзе, тебе лучше? – В голосе Сюэ Цзые слышались тревога и усталость.
– Внутреннее дыхание, оно… останавливается в точке средоточия сил. Мне сложно управлять ци в своём теле. – Тун прерывисто дышал. Было ясно, что ток ци в меридианах нарушен. – Это как с иглой: тут ничего не поделать…
– Я забыла снять печать крови! – поняла Сюэ Цзые. – Потерпи, я сейчас…
Хо Чжаньбай ужаснулся и, не в силах больше сдерживаться, рванул занавеску, вскрикнув:
– Стой!
Возглас застал их врасплох. Сюэ Цзые замерла, сжимая иглу, занесённую над нужной точкой.
Женщина вспомнила ночной разговор, и руки её начали дрожать; она была не в силах заняться печатью крови.
– Ни в коем случае не делай этого! – Хо Чжаньбай выхватил у неё иглу и холодно посмотрел на убийцу который прикидывался больным, лёжа в постели. – Как только снимешь печать крови, неизвестно, что он натворит.
Тун бросил на Хо Чжаньбая быстрый, кинжально-острый взгляд и хмыкнул.
– С чего бы мне трогать кого-то без приказа главы? – Выражение его лица смягчилось. Горько усмехнувшись, он смущённо кашлянул и посмотрел на Сюэ Цзые. – Тем более… сяо Е – единственный родной мне человек в этом мире. Я насилу нашёл её – как же могу навредить?
Хо Чжаньбай счёл это смешным.
– С ума сойти, Тун, какие интересные вещи ты рассказываешь!
Однако когда он обратил внимание на растерянный вид Сюэ Цзые, нутром почуял что-то не то.
– В любом случае, – подвёл он черту, бросив иглу на поднос, – печать крови с тебя снимут, когда покинешь Долину!
Тун прикрыл глаза, пряча желание убивать.
– Цзые. – Хо Чжаньбай обернулся к целительнице, которая всё ещё пребывала в оцепенении, и протянул руку. – Где жемчужина из драконьей крови? Верни мне: держать её при себе сейчас небезопасно.
Жемчужина из драконьей крови? Тун незаметно напрягся и крепко сжал рукоять меча.
Он тоже посмотрел на Сюэ Цзые. В глазах у него начало разгораться фиолетовое пламя… но она спокойно сказала:
– Её больше нет… как и остальных четырёх ингредиентов: я готовлю из них лекарство для Мо-эра.
Тун с облегчением выдохнул и медленно разжал кулак.
Сюэ Цзые солгала ради него.
– Тогда хорошо. – Хо Чжаньбай тоже расслабился. Он покосился на Туна с выражением «посмотрим, что ты ещё задумал» и пробурчал: – Некоторые, небось, до смерти огорчены.
Сюэ Цзые посмотрела на Хо Чжаньбая и сказала:
– Тётушка Нин сейчас присматривает за твоим лекарством. Скорее всего, завтра перегонка будет закончена. Если поспешишь, приедешь к нужному сроку.
– Отлично, – кивнул Хо Чжаньбай. Сейчас, когда цель многолетних стремлений была почти достигнута, у него будто гора с плеч упала. – Спасибо тебе большое.
Однако успокоиться не получалось: если он уйдёт, кто сможет поручиться, что с Сюэ Цзые всё будет хорошо?
Сюэ Цзые отложила коробочку с лекарствами и посмотрела на Хо Чжаньбая.
– Я уже отправила Лю-эр подготовить для тебя лошадь. Можешь пока собрать вещи в дорогу. Если задержишься, не успеешь помочь Мо-эру. Цю Шуйинь тебя никогда не простит: все эти годы она полагалась только на тебя.
Хо Чжаньбай было испугался, но тут же взял себя в руки и закивал: болезнь Мо-эра нужно вылечить как можно скорее, так что во что бы то ни стало он должен вернуться вовремя! К тому же жемчужина из драконьей крови отправлена в печь для перегонки лекарств, то есть демонический клан потерял интерес к Долине. Внутренние силы Туна тоже всё ещё запечатаны… Все самые большие проблемы устранены.
– Тогда я пойду собираться. – Он снова кивнул и повернулся к выходу, но, прежде чем скрыться за дверью, опять настойчиво попросил: – Запомни: не снимай печать крови, пока он в Долине!
– Хорошо, хорошо!
Сюэ Цзые отмахнулась с таким выражением лица, словно сейчас выставит его собственными руками.
* * *
Сюэ Цзые проводила Хо Чжаньбая помрачневшим взглядом. Она смотрела вслед, пока его силуэт не растворился в огненно-алой кленовой роще, и с шелестом задёрнула бамбуковую занавеску Комната снова погрузилась в темноту Просочившийся сквозь небольшую щель лучик упал на измученное лицо женщины.
– Минцзе, – вдруг позвала Сюэ Цзые, не поворачивая головы: женщина сквозь ту же щель смотрела на осенний пейзаж за окном. – Ты можешь вернуть мне жемчужину из драконьей крови?
Глаза Туна ярко вспыхнули. Не отдавая себе отчёта, он схватился за меч и бесшумно потянул его из ножен. Неужели хватило пары фраз Хо Чжаньбая, чтобы эта женщина начала что-то подозревать?
– Ай, я пошутила. – Не дождавшись ответа, Сюэ Цзые улыбнулась, поправила занавесь и обернулась. – Глупо сперва отдать вещь, а потом требовать её вернуть.
Прежде чем Тун понял, насколько она честна, Сюэ Цзые подошла к лежанке, взяла иглу и снова улыбнулась ему.
– Я сниму твою печать крови, – пообещала она.
Снимет?.. В глазах Туна словно промелькнула молния.
Сюэ Цзые с абсолютно бесстрастным лицом медленно ввела иглу в нужную точку.
Тун рывком сел, перехватив запястье, и вгляделся в лицо целительницы. Вот так, ни с чего, взять и разомкнуть печать крови? Эта женщина… Какой яд она хочет подсунуть под видом лекарства?
Сюэ Цзые спокойно посмотрела на него и спросила:
– Что случилось, Минцзе? Больно?
Её яркие глаза – белок как снег на вершинах гор и радужка как чёрные воды глубоких северных рек; взгляд был абсолютно безмятежен.