Страница 30 из 108
Убийцы из дворца Великого Света на Куньлуне вот уже более ста лет приводили в ужас и Западный край, и Центральную равнину Разумеется, Сюэ Цзые тоже слышала о них, но никогда не представляла, насколько жестокими были тренировки детей, попавших в Горнило Демонов.
– Мы должны были драться с друзьями и близкими. Я убил всех, чтобы выжить. – Юноша слегка запрокинул голову, бесстрастно глядя на падающий с неба снег. – Больше десяти лет у меня не было ни прошлого, ни близких. Ничто не связывало меня с этим миром. Я служил главе клана, точно пёс.
Голос Туна был спокоен и холоден, как воды скованной льдом реки, однако чудился в нём какой-то смысл – скрытый, словно тёмный омут на дне. Сердце Сюэ Цзые учащённо забилось, а руки мелко задрожали.
– Значит, ты сражался с Хо Чжаньбаем… потому что выполнял приказ главы клана?
– Да. – Юноша помолчал и добавил: – В Циляне объявилась жемчужина из драконьей крови, и глава приказал мне добыть её.
Сюэ Цзые бил озноб.
– А если не сможешь? Тебя убьют?
– Убьют? – усмехнулся он. – Это самое лёгкое наказание из возможных.
От ужаса она не нашла что сказать.
– Ветер усиливается. Иди домой. – Юноша посмотрел на снег, который становился всё гуще, снял верхнее одеяние и накинул на хрупкие плечи Сюэ Цзые. – Я слышал, ты недавно лежала в беспамятстве… Не стой на ветру посреди ночи.
От подобной заботы женщине стало немного легче.
Сюэ Цзые куталась в одежду, ещё сохранившую тепло его тела, но продолжала дрожать.
Тун забрал у неё лампу.
– Возвращайся в Летний павильон. Я провожу тебя.
Вместо ответа Сюэ Цзые вцепилась в его руку.
– Минцзе!
Имя было чужим, но Тун откликнулся:
– Да? – Он ощутил, как женщина сжала его до боли ледяными, дрожащими руками, и отвёл глаза, скрывая мелькнувшее в них сияние.
В тот же миг Сюэ Цзые протянула ему тёмно-красную жемчужину, от которой исходило какое-то гнетущее ощущение. Казалось, вокруг драгоценности даже снег замирал в полёте.
Древняя жемчужина из драконьей крови!
Тун смог лишь выдохнуть:
– Это же…
– Забирай! Если принесёшь её, у твоего главы не будет повода для наказания! – Сюэ Цзые вложила жемчужину в ладонь юноши и подняла голову. С первого взгляда было ясно: женщина полностью понимала важность этого поспешного решения. – Только не говори Хо Чжаньбаю: не хочу его обижать… Он бился с тобой ради человека, которого хотел спасти.
Внутренне ликуя, Тун растерянно взглянул на женщину и стиснул жемчужину в кулаке, не вполне понимая смысла её слов. Сюэ Цзые опустила голову и продолжала что-то бормотать. Тогда, не слушая больше, он молча потянулся и провёл рукой по затылку Сюэ Цзые. Его пальцы безошибочно нащупали точку, нажатие на которую мгновенно убило бы целительницу… однако недостаток ци тут же дал о себе знать, и он замер.
Печать крови! Пока нельзя… сейчас рано, нужно подождать ещё немного.
В конце концов он ласково погладил её по плечу и шепнул:
– Сестрица сяо Е, ты ведь очень устала?
Сюэ Цзые кивнула. Слёзы, которые женщина так долго сдерживала, хлынули ручьём. День за днём она лавировала, стоя лицом к лицу то с Хо Чжаньбаем, то с Минцзе, и это противостояние истощило и тело, и дух. Сколько раз Сюэ Цзые укоряла себя, сколько раз чувствовала, как её бросает то в жар, то в холод. Божественная Целительница… Пустые слова: даже отдав все силы, она не могла удержать нить чужой жизни в своих руках.
Наставница Цинжань… почему вы покинули Долину так поспешно? Зачем назначили хозяйкой, когда мне едва исполнилось восемнадцать?.. Эта шпилька из фиолетового нефрита – дозволение единственный раз попросить у вас помощи, а мне бы столькому ещё научиться…
Одной рукой в ладоши не хлопнешь. Будь вы здесь, ваша ученица не была бы так бесполезна.
– Возвращайся и отдохни, – настойчиво шепнул Тун, провожая Сюэ Цзые к Летнему павильону.
Чем ближе они подходили, тем теплее становился воздух; снег здесь таял, не долетая до земли.
Под нежными касаниями ветра Тун лишь острее почувствовал боль в темени, где сходились меридианы.
Разве мог бы кто-то другой извлечь золотую иглу, которой запечатал его память сам владыка? На озере Тун использовал технику «Обмен неба и земли», чтобы сместить пронзённую точку, и Сюэ Цзые поверила, что он вспомнил своё прошлое. Однако такое состояние нельзя было поддерживать долго, и сейчас, спустя четверть часа, всё вернулось на прежние места. Впрочем, это не имело значения, раз Тун получил жемчужину из драконьей крови.
Сжав в руке вещь, за которую так долго боролся, юноша неожиданно почувствовал всю нелепость происходящего. Много раз он впустую шёл на верную гибель и лишь чудом оставался в живых, а тут… Не пришлось ни сражаться до смерти, ни усердствовать: Тун всего-то рассказал сказочку – и мгновенно получил желаемое.
Оказывается, какой бы умной и смелой ни была женщина, подобные истории её ослепят: так называемые чувства застят разум сильнее, чем искусство отражения взгляда.
Тун мысленно усмехнулся и подвёл Сюэ Цзые к Летнему павильону
В дверях она неожиданно остановилась, посмотрела на него и сказала:
– Минцзе, я думаю… хоть жемчужина из драконьей крови у тебя, возвращаться на Куньлунь для доклада незачем.
Тун испугался. О чём она? Эта женщина так одержима своими фантазиями, что хочет силой оставить его здесь? Пока цела печать крови, это был бы очень плохой для него расклад.
Юноша расстроенно нахмурился, не в состоянии подобрать достаточно убедительные слова.
– Сперва отдохни, – только и сказал он.
Завтра что-нибудь придумает. А если ничего не выйдет, поищет способ снять печать крови, уже вернувшись во дворец Великого Света. В конце концов, сегодня получилось забрать жемчужину. Осталось связаться с членами клана за пределами Долины. Потом – как можно быстрее вернуться на Куньлунь. Мяо Хо и Мяо Шуй, должно быть, уже волнуются.
Увидев, что юноша отвернулся, Сюэ Цзые встревоженно позвала:
– Минцзе?
– Да?.. – Тун не сразу понял, что обращаются к нему: имя действительно ощущалось чужим. – Что такое?
– Ты ведь не уйдёшь тайком? – Сюэ Цзые казалось, что её потерянный и чудом обретённый вновь младший брат может исчезнуть, стоит лишь моргнуть. Она с ума сходила от беспокойства.
Мельком женщина пожалела, что отдала ему жемчужину.
Тун помотал головой, но в глубине души был удивлён острым чутьём этой женщины.
Глядя на Туна, Сюэ Цзые вдруг тихо произнесла: