Семь снежных ночей

Поэтому я позволила желанию рассказывать истории вспыхнуть заново и захлестнуть меня с головой.

Ночь седьмая. О «Семи снежных ночах»

Я начала сочинять эту историю в 2006-м, на Новый год по китайскому календарю.

В то время как раз взяла отпуск и вернулась в родной город, так что свободного времени оказалось предостаточно. Не люблю, когда вокруг много людей; не люблю ходить по гостям к родственникам и друзьям… поэтому просто брала стул и садилась в саду, погружаясь в свои мысли, точно так же как делала это ещё подростком.

Греясь на слабом зимнем солнце, дремала, но отдельные части истории проступали сквозь бледные лучи, плавали вокруг, словно дожидаясь, пока я протяну руку и схвачу их.

В те дни мне и пришло в голову написать историю о снеге.

Все мои юношеские работы были полны острых тем и драматических поворотов. Там даже слова «компромисс» нигде не встречалось потому, что я считала, что лучше умереть, чем сдаться. Персонажи выходили ужасно гордыми и решительными. Либо они получали то, к чему стремились, либо гибли в попытке добиться этого. Ни малейшего шанса договориться. Такими, например, были мои «Башня Тинсюэ» и «Призрачный мир».

Но «Семь снежных ночей» посвящена теме компромисса и отказа от стремлений.

В этой истории нет душераздирающего, ожесточённого конфликта. Вместо этого она полна тупой, но глубокой боли и горького осознания бессилия, намеренного отказа от необходимого. Каждый выходит из реки прошлого, унося с собой воспоминания, и, как бы ни были переплетены судьбы, в конце концов герои смогли отказаться от чего-то и освободить друг друга: Сюэ Цзые отпустила Сюэ Хуая, Хо Чжаньбай – Цю Шуйинь, Ями – главу клана… Все они пересекли реку времени и вышли на другой берег.

И только одинокий рассказчик стоит на прежнем месте, растерянно глядя в спины им, исчезающим в тумане времени и пространства. Это всё равно что выйти из тела и смотреть на себя со стороны.

Ластится к горному храму закат, враз очертанья размыл.

Птицам к вершине до ночи взлететь недостаёт больше сил.

Колокол храмовый чисто звонит… и небосвод весь застыл.

Вот бы на гору подняться – искать, где там луны огонёк.

Даром прозрения бренный наш мир я бы постичь, верно, смог.

Жаль только, я лишь простой человек, а не всевидящий бог

[53]

[Ван Говэй, на мелодию «Хуансиша» – «Ластится к горному храму закат…» в пер. О. М. Марычевой.]

.