Страница 7 из 205
– Знаю, Питер, не обижайтесь… Это я так, от меланхолии… За пять лет совместной работы я убедился, что вы хороший помощник, Грин. И прекрасный исследователь. Думаю, у вас замечательное будущее…
– Спасибо, сэр.
Хардман помолчал и, словно очнувшись, произнес:
– Питер Грин, мог бы я попросить вас об одном одолжении?
– Разумеется…
Профессор зачем-то встал, прошелся по палатке, почти касаясь головой парусинового потолка, и наконец сказал:
– Этот вселенский потоп, надеюсь, когда-нибудь кончится, и через пару дней мы доберемся до храма Индры…
– Храма Индры? – невольно вырвалось у меня.
– Да, Питер, храма Индры…
– Простите, сэр, за несдержанность, но я не имел чести знать… Вас что-то беспокоит?
– Есть что-нибудь выпить? – вместо ответа угрюмо спросил Хардман.
– Только вода.
Профессор поморщился:
– Воды и так много… Ладно, присядем…
Я опустился на топчан напротив стула, на который он присел вновь.
– Знаете, Питер… – Хардман медленно надел очки и с грустью в голосе произнес, – все может случиться в этом походе и… в этой компании…
Испытующе глядя мне в глаза, он вытащил из-под полы небольшой кожаный тубус с опечатанной сургучом крышкой.
– Сможете спрятать это у себя и сохранить до нашего возвращения?
– Конечно, сэр, – растерянно произнес я.
– Но… об этом никто не должен знать. Даете мне слово?
– Можете на меня положиться, сэр. Однако…
Я осекся, но Хардман, не нарушая паузы, продолжал терпеливо смотреть мне в глаза. Это прибавило уверенности.
– Однако осмелюсь спросить, профессор… Что является причиной вашего беспокойства? Признаться, я до сих пор не посвящен в цели нашего предприятия. Что опасного в том заброшенном храме?
Хардман долго смотрел на меня, словно подбирая нужные слова.
– Видите ли, Питер… Если все сложится благополучно, нас с вами ждут не только научное открытие и слава первооткрывателей, – профессор понизил голос до шепота, – но и большие, я повторяю, Питер, очень большие блага…
Он тяжело вздохнул.
– Но, к сожалению, достижение всего лучшего нередко сопряжено со многими опасностями, дорогой друг. Во избежание их я и намерен ключи от этого “лучшего” вверить вам, Питер…
И Хардман протянул мне свой таинственный предмет. Я с трепетом взял его, но не удержался и почему-то так же шепотом спросил:
– Могу ли узнать, профессор, что в нем?
– Ключи от счастья и смерти, Питер. Больше ни о чем не спрашивайте… И помните – это всегда при вас и никому ни слова! – Хардман поднес палец к губам. – Даже если со мной что-либо случится…
Я не успел спросить, что именно с ним может случиться – профессор встал и, запахнув плащ, направился к выходу. Когда же он откинул полы палатки, снаружи неожиданно мелькнул сидящий на земле индус с длинными седыми волосами и в желтом одеянии брахмана. Он смотрел мне прямо в глаза и, несмотря на проливной дождь, казался совершенно сухим. Странно, но вышедший из палатки Хардман не обратил на индуса никакого внимания, словно того не существовало. В отряде я старика не видел и доподлинно знал, что монахов среди наших индусов не было. Я выскочил наружу вслед за профессором, но, к своему изумлению, у палатки никого не оказалось – ни индуса, ни Хардмана. Только тьма и дождь, который вмиг вымочил меня до нитки.
В палатку вернулся озадаченным. Раздумывая над происшедшим, я опустился на стул, повертел в руках таинственный тубус и, вспомнив о странных словах Хардмана, поспешно достал чехол подзорной трубы. В экспедициях я никогда не расставался с ней. Трубу сунул в походный мешок, в пустой чехол от нее опустил тубус и, покончив с этим, подумал: “Старик, кажется, во что-то вляпался…” Затем задул свечу и растянулся на топчане…»
III. Загадочное исчезновение
В тот день диссертационный совет завершился поздно. Шел десятый час вечера, когда Владимир Иванович переступил порог института и направился к автомашине. После кондиционированного воздуха аудитории улица показалась неимоверно душной. В Москве стояла аномальная жара – столбик термометра не опускался ниже 35 градусов, а заполнявший улицы бело-сизый смог превращал ее в невыносимо удушливое пекло – в Подмосковье горели торфяники, и едкая пелена дыма уже больше двух недель накрывала и без того раскаленную столицу.
Владимир Иванович завел автомобиль и сразу включил кондиционер. Он не часто ездил в институт на машине – проще было добираться на метро. Но в нынешней духоте машина была все-таки комфортней.
Несмотря на поздний час, на дорогах было полно машин. Зеленин минут двадцать дергался в пробке при выезде на Садовое кольцо, однако по самому кольцу вереницы автомобилей катили довольно споро. Он удачно проскочил Зубовскую площадь, без остановок миновал здание МИДа, туннель под Новым Арбатом… На пересечении Баррикадной с Кудринской площадью попал под красный сигнал светофора, расплывчатым пятном пробивавшийся сквозь дымку.
Ожидая зеленый свет, отчего-то с раздражением подумал об оппонентах, слишком многословно и пространно выступающих на советах. Оттого и заседания затягиваются допоздна…
Потом вспомнил, что пятница, люди стремятся вырваться из Москвы, подальше от городского смрада. Хорошо тем, кто выехал из столицы задолго до начала жары, как это сделал Володин…
От мысли о научном сотруднике у Владимира Ивановича заныло в груди. Мысленно он коснулся того, что на протяжении всего дня было реальной причиной его раздражения – что-то случилось с научным сотрудником. Сегодняшнее известие об его отсутствии в течение целого месяца грянуло для него, как гром среди ясного неба. Более всего мучило осознание, что он, профессор Зеленин, не придал значения тогда, месяц назад, раннему визиту своего коллеги и не обеспокоился его долгим отсутствием. А ведь Володин явно был чем-то озабочен. И, похоже, небезосновательно…
С этой тяжелой мыслью Владимир Иванович подъехал к дому, нашел свободное место для парковки, вырулил…
Поднявшись на лифте, сам открыл дверь квартиры ключом – сегодня тревожить жену звонком не хотелось.
Уже по тому, как муж вошел в квартиру, бросил на банкетку портфель и, в отличие от обыкновения отказавшись от ужина, сразу прошел в кабинет, Елена Владимировна поняла: произошло нечто особенное. Она вошла в кабинет следом. Подождав, присела на диван.
– Ты в порядке?
Владимир Иванович ответил не сразу.
– Представляешь, этот человек исчез…