Страница 57 из 205
– Вот и я говорю – откуда? А Владимир Иванович решил узнать…
– Так вы беседовали со следователем? – из-за соседнего стола вступил в разговор Тарцев. – Просветите нас, что они там думают?
В голове Владимира Ивановича словно что-то щелкнуло; он с удивлением посмотрел на Тарцева, обвел взглядом зал и неожиданно для самого себя выпалил то, что даже не успел осознать:
– Следователь сказал, что завтра вскроют часы!
Все подняли головы и с удивлением уставились на Зеленина.
– Какие часы? – нарушил тишину банкир.
– Напольные… Со слоном… В кабинете Мартина Марковича. Они из коллекции профессора Данилина…
Зал заволновался.
– Какая ерунда! Им больше нечем заняться? – возмущенно воскликнул Тарцев.
– А кто этот Данилин? – спросил Дикой.
– Зачем же портить часы? – в общем гомоне послышался голос Марии Ивановны.
Зеленин быстро взглянул на старушку:
– Они полагают – в часах тайник…
Из записок Питера Грина
«21 июля 1859 г. Лондон. Скоро год как я оставил Индию и прибыл в столицу. В большом городе легче всего потеряться и уберечь себя от случайных встреч с кем бы то ни было, кто меня мог знать. К тому же здесь я быстро нашел работу – частные уроки. Однако ужасы тех дней по-прежнему тревожили меня… И это несмотря на все старания не вспоминать пережитое, избегать всего, что могло бы напомнить о трагедии в джунглях. Я даже поменял свой гардероб, избавился от вещей, связанных с экспедицией, чехол Хардмана упрятал в надежное место – глубоко в сундук… Но все равно почти каждую ночь я вскрикивал от привидевшегося во сне обезглавленного индуса, в каждом шуме за стеной мне чудился предсмертный голос бедного профессора, в каждом смехе – кровавые судороги майора Кроувля, а вид красного мундира заставлял меня вздрагивать… Меня измучила мысль, что из-за проклятого свитка я не найду покоя до конца своих дней. Несколько раз порывался избавиться от него, но всякий раз какая-то сверхъестественная сила удерживала меня…
А с некоторых пор стало казаться, что за мной следят. Сначала я приписывал это болезненному воображению, но три дня назад впервые заметил человека в черном плаще, который шел за мной буквально по пятам. Лица его разглядеть не успел – незнакомец скрылся, как только я обернулся. Но когда на следующий день это повторилось, я уже не сомневался, что меня преследуют полицейские ищейки. Видимо от того, как только в дверь моей квартиры постучали и от имени полиции потребовали открыть, я безропотно это сделал. Каково же было мое удивление, когда в вошедшем человеке я узнал Деликтона!
– Генрих! – невольно воскликнул я.
– Вы позволите войти? – вместо приветствия угрюмо спросил он.
Я с трудом взял себя в руки.
– К чему надо было так представляться?
Деликтон посмотрел на меня холодными глазами.
– Иначе вы вряд ли бы открыли… Так позволите войти? – упрямо повторил он.
– Проходите. К сожалению, у меня не вполне уютно…
Он прошел в комнату.
– Присаживайтесь. Выпьете? У меня осталась бутылка вина.
– Этого не потребуется, – сухо ответил лейтенант.
Не снимая плаща, Деликтон присел у стола. Я опустился на стул напротив.
– Как вы меня нашли?
– Мы плыли с вами на одном судне… С тех пор я не спускал с вас глаз. Признаться, это было непросто.
– Забавно. Для чего вы это делали?
– Мне нужен ключ, Питер – с металлом в голосе произнес он. – Я достану его, чего бы это ни стоило…
– Ключ? – не сразу понял я.
– Не дурите, Питер… Мне нужен ключ и я не покину эту комнату, пока не получу его!
Он медленно, не спуская с меня глаз, вытащил из-под плаща пистолет и вновь, как когда-то в палатке Кроувля, навел на меня ствол. Я понял, что мой прежний товарищ вновь настроен весьма решительно.
– Генрих… – медленно произнес я, лихорадочно размышляя, что делать. – Мне действительно непонятно, о каком ключе вы говорите…
– О котором вы сами имели неосторожность рассказать… Там, в палатке… Я имею в виду шкатулку с алмазом… Ключ, Питер!
– Поймите, Генрих, это говорилось в переносном смысле… – Я попытался улыбнуться.
Признаться, мне стало не по себе – в сознании всплыл простреленный капитан Гелихард, и я вдруг отчетливо понял, что на этот раз Деликтон всадит мне пулю, не раздумывая…
– Это всего лишь клочок бумаги… с текстом на санскрите, – неуверенно добавил я. – И ничего более… Все остальное – лишь мои предположения… Если в тексте и содержится “ключ” к вашей шкатулке, то его еще надо разгадать… Это совсем не просто…
– Текст! – тихо, но твердо потребовал Деликтон. – И не вздумайте сказать, что вы его потеряли…
Я молчал. Генрих, не отрывая от меня взгляда, щелкнул курком и, качнув пистолетом, показал, чтобы я поднялся. Тогда я встал и, сопровождаемый стволом, прошел к сундуку.
– Прочтите! – приказал Деликтон, как только потертый чехол подзорной трубы оказался у меня в руках. Я медленно вернулся к столу и, развернув манускрипт, перевел почти заученный текст.
Деликтон с минуту молчал.
– Это все? – наконец, спросил он.
– Все.
Генрих задумался, затем медленно произнес:
– Покажите чехол…
Мне стало не по себе – внутри чехла лежала золотая печатка… Заметив нерешительность, лейтенант вновь навел пистолет. Неожиданно мой взгляд упал на комод, у которого сидел Деликтон, и молниеносно в мозгу созрел план… Я медленно поднялся, обойдя стол, приблизился к своему мучителю и протянул кожаную трубку. Когда тот коснулся чехла, мгновенно схватил стоявшую на комоде бутылку вина и, что было силы, ударил его по голове… Деликтон повалился на пол…»
XXIII. Рискованный замысел
Возвратившись в номер, Владимир Иванович неожиданно для жены вновь достал тубус Володина и уединился на лоджии. Там он вытащил из кожаного чехла манускрипт, долго и внимательно осматривал его и, разложив на столике, в который раз углубился в чтение.
На этот раз Елена Владимировна не стала беспокоить мужа расспросами. Ей не терпелось поговорить о его странном поведении за обедом, но не решилась – давно уже следовала установившемуся в семье правилу: когда Владимир Иванович работает, его ничто не должно отвлекать. Оставалось одно – терпеливо ждать, гадая по малейшим изменениям в лице, что происходит в душе супруга…