Страница 39 из 205
– Уже работаем. Однако здесь имеется одно «но»: день рождения Фральцев отмечал на следующий же день после заезда в отель. Навряд ли антиквар успел узнать о всех тонкостях взаимоотношений в отеле, если, конечно, не был еще кто-то. Фральцев, кстати, хорошо знал Дикого, Тарцева, а также профессора Зеленина, которые заехали в отель раньше…
– И о них – тоже навести справки…
– И еще одно соображение, товарищ полковник. Как я уже докладывал, «неизвестный», вероятно, либо все время находился в офисе, и тогда он также был знаком Хагерту, либо проник в офис сразу после ухода Данилиной. В первом случае не исключено, что именно убийца принес Хагерту телефон Марины Львовны, вызвав тем самым у того вспышку ревности. Правда, тогда непонятна причина ссоры между ним и преступником. Во втором же случае его появление на территории отеля не могло быть без помощи портье, за что тот и поплатился…
Галев помолчал и неожиданно со вздохом произнес:
– И все же, Степан Никифорович, признаюсь – все три версии не лишены недостатков. Ни одна из них не объясняет появление женского ноготка и отпечатков на сейфе. В версии же с «посторонним» и вовсе неясен мотив преступления. Из кабинета ведь ничего не пропало…
– Может, какие бумаги? – помедлив, спросил полковник.
– Этим сейчас занимается Виктор Петрович. – Галев кивнул в сторону капитана Косова.
Наступила тягостная тишина. Ее вновь нарушил Галев.
– Хотя кое-какие наметки на мотив преступления имеются… Разрешите?
Майданов фыркнул:
– А сразу доложить не мог, кошки-мошки? Докладывай, японский ты городовой!
– Виноват, Степан Никифорович… В столе Хагерта, в выдвижном ящике, мы обнаружили его ежедневник. Каких-либо записей, относящихся к самому преступлению, в нем не содержится. Но вот последний лист тетради весьма неаккуратно вырван, будто в спешке. На внутренней стороне обложки можно прочитать текст, отпечатавшийся от нажима ручки. Писала рука Хагерта…
Галев открыл папку и, достав листок бумаги, протянул Майданову.
Полковник пробежал глазами по строчкам.
– Зеленин… Какой Зеленин? Знакомый Фральцева? И что за дневник? – Майданов вопросительно посмотрел на подчиненного.
– Профессор Зеленин – востоковед из Москвы. Приехал по приглашению Хагерта. Просил его об этом все тот же Фральцев…
– Опять Фральцев?
– Так точно. Сам профессор объясняет эту запись беседой с Мартином Хагертом о дневнике одной индийской экспедиции – чуть ли не позапрошлого века… Беседа якобы состоялась накануне дня убийства…
– Что за чушь! Какая нужда была Хагерту вести подобные разговоры? Да еще делать об этом пометки?
– Разговор-то, по словам профессора, завел он сам. Говорит, думал, что дневник находится у него, Хагерта.
Майданов вновь с раздражением поморщился:
– Туман какой-то…
– А если учесть, что Зеленин знаком с Фральцевым, устроившим всем отелем празднование своего дня рождения, то туман довольно густой… – Галев позволил себе образно согласиться с начальником.
– Кстати, день рождения настоящий?
– Настоящий, Степан Никифорович.
– Откуда известно?
– Из паспорта, естественно…
Майданов еще раз прочитал текст:
– Ну, а при чем здесь мотивы? Ты же намекал на некие соображения! Кстати, что это за цифры – «верхние», «средние», «нижние»?
– Вот то-то и оно, Степан Никифорович! Не то код, не то шифр. Зеленин ничего определенного ответить не смог, хотя эти цифры стоят рядом с его именем. Связан он как-то с ними или эта запись случайна, сейчас сказать трудно. Сначала думали, это код сейфа Хагерта, оказалось – нет.
– Сейф-то вскрыли?
– С трудом, но вскрыли. Только деловые бумаги. Петрович именно этим и занимается. Но вот что я подумал, Степан Никифорович. Если лист с этими цифрами вырван и, похоже, второпях, то не эти ли цифры стали причиной появления преступника в офисе? Может, это код какого-нибудь неизвестного нам сейфа или, скажем… ячейки камеры хранения или чего подобного? Более того, если упоминание о дневнике записано рядом с пометками о коде – уж не этот ли дневник он скрывает?
Майданов на этот раз молчал долго. Наконец, поднял бритую голову и оглядел присутствующих.
– Ну, что ж… подытожим, – медленно произнес он. – Что мы имеем… Имеем три версии, и все три с изъянами. Но за неимением других – каждую надо отработать… Первая – жена Хагерта. Еще раз проверьте показания подруги Марины Львовны. Возможно, есть свидетели возвращения ее автомашины в отель и выезда из него после убийства…
Галев кивнул.
– Вторая версия – Сальников. Очень даже интересная… Он говорит, что был звонок, но связь прервалась. Но обычно в таких случаях перезванивают сразу. В его случае это произошло значительно позже, как я понял. Может, оттого и не перезвонил сразу, что разговор все-таки состоялся. Именно с Хагертом. Надо проверить продолжительность первого звонка и тряхнуть официантов. Займитесь этим…
– Есть.
Майданов бросил взгляд на следователя:
– И найдите, наконец, этот чертов телефон!
Он помолчал.
– Дальше… Версия третья – некто «неизвестный», кого знал портье, и кто, возможно, имел отношения с постояльцами отеля. Навести справки обо всех возможных соучастниках – Янковском, Диком, этом профессоре и, в особенности, Фральцеве. Может, ты и прав, Галев, где-то да что-то и выскачет… И мотив… Уж больно загадочны эти цифири! Виктор Петрович, – обратился Майданов к капитану Косову. – Внимательно изучи бумаги… Возможно, что-то и укажет на существование еще одного сейфа… Или какого «сундука мертвеца» – свят, свят!
Оперативники заулыбались.
– Понял, товарищ подполковник!
Майданов вновь задумался.
– Если он все-таки, существует, значит, все версии ревности отпадают… Василий Иванович, хорошенько простучите кабинет. Может, этот тайник у нас под носом…
– Сделаем, Степан Никифорович, – заверил Галев, чувствуя, что совещание подходит к концу. Но начальник, словно вспомнив главное, неожиданно спросил:
– Так. А с ноготком что?
Галев, отчего-то помедлив, вытащил из кармана мундштук и непроизвольно, о чем-то задумавшись, сунул его в рот.
– Да брось ты этот «онанизм», – незлобно заметил Майданов. – Так что с ноготком?
– Простите… – Майор вернул мундштук на прежнее место. – Может, «разведка боем»? Проверили, так сказать, не в сейфе ли то, что искал преступник.