Страница 177 из 205
Это была просторная комната – почти треть площади самой квартиры. Слева, как и в зале, стена была стеклянной, однако наполовину скрыта матовой шторой. Посреди комнаты на сверкающем мрамором постаменте, словно ступень пирамиды, возвышался такой же мраморный прямоугольник с белоснежным овальным углублением. «Кажется, ванна – место купания, – отметил для себя Ролли. – Похоже,
они
придают ей магическое значение – стоит в центре…»
Он шагнул в комнату; но едва сделал шаг – замер: напротив, за ванной, кто-то шевельнулся. Он сделал еще несколько шагов – то же самое повторил незнакомец. Ролли приблизился к постаменту и заглянул в углубление ванны – нагнулся и он. Ролли поднял голову – незнакомого мужчину по пояс скрывала широкая тумба с двумя углублениями, такими же белоснежными, как и ванна, но меньших размеров. Над каждым из них нависали загнутые книзу серебристые трубки… Взгляд Ролли скользнул вверх – глаза их встретились… В мозгу щелкнуло: «Зеркало! Зеркало, которое висит над тумбой! Эти странные углубления – раковины для умывания! Люди здесь умываются и смотрят на себя в зеркало… Но тогда… этот мужчина в зеркале – я».
Он медленно обошел постамент и приблизился к тумбе. С зеркала на него смотрел двадцатипятилетний парень в розовом пиджаке, хорошо сидевшем на статной, спортивной фигуре. Приподнятый подбородок, русые волосы, широкий лоб, тонкие линии носа и губ… Вид независимый, даже гордый. И глаза – голубые, пронзительные… Где он видел это лицо?
Ролли развернулся и быстро прошагал к дверям. На ходу бросил взгляд на висевшие на стене халаты и полотенца, на фаянсовые вазы под ними… «Унитаз и биде – промелькнуло в голове. – Но они вряд ли понадобятся… Кажется, мне вообще здесь ничего не понадобится…»
Выйдя в зал, Ролли вновь прошел к снимку на стене. Теперь он смотрел на парня. Тот улыбался, положив руку на плечо девушки. Губы, нос, прическа, овал лица… То же лицо, что смотрело на него с зеркала… То есть его, Ролли, лицо… Неужели на снимке он сам? Только глаза другие. Здесь светящиеся и счастливые, а в зеркале – настороженно-пронзительные… А девушка? Он что же, знал ее, если снялся в обнимку? Но когда это могло случиться? Наставница ничего об этом не знает…
Не отрывая глаз от снимка, он попятился назад и медленно опустился на диван.
Некоторое время он ни о чем не думал. Казалось, все процессы, внутренние связи и запрограммированные функции отключились. И только отсчитывалось время. Время, принятое людьми…
Когда настало три часа утра, Ролли очнулся. Он встал и, сосредоточившись, отключил освещение – зрение мгновенно переключилось на ночное видение. Ролли прошел к прозрачной стене и уставился сквозь стекло в темноту…
Внизу он видел миниатюрные дорожки сквера, поблескивающий прудик, за ним – сверкающий водяными струями фонтан на центральной аллее, детские карусели, пестрые палатки… А дальше – освещенную набережную широкой реки с каменными перилами, огни небоскребов на противоположном берегу, светившиеся мутными пятнами в стелющемся над водой тумане…
«Эти люди сделали много удобного, – подумал Ролли. – И эти скверы, и набережные, и ванные комнаты с биде и унитазами… И
нас
для своего удобства… Но для какого удобства предназначен… ты сам?»
Внезапно Ролли понял, что ответ содержится в заложенных в него Законах. Только надо вычленить заключенную в них суть, найти их тайный смысл…
«Не причинять вреда человеку действием или бездействием, если человек не представляет угрозу для других людей».
«Это Закон Первый… Но что из него следует? Что есть люди, не причиняющие вреда другим людям, и те, кто этот вред наносит… Что еще? А еще, кто представляет угрозу другим, тому должен быть нанесен вред, чтобы предотвратить нанесения им вреда человеку или тому, что создано им для своего удобства. Но не орудием ли этого являюсь я в таком случае? И не в этом ли мое предназначение – предотвращать нанесение вреда человеку человеком, стать орудием наказания человека дурного? Тогда Законы Второй и Третий – лишь условия выполнения Закона Первого – быть орудием людей для их защиты от тех из них, кто приносит зло…»
Ролли повернулся и неслышно прошел к дивану.
«Но если человеку разрешается наносить вред другому человеку, приносящему вред, то не есть ли это такое же зло? И что тогда есть добро? Ответное зло? Уж не значит ли, что у людей есть
зло доброе
и
зло недоброе
? И кто отвечает злом на зло – тот и справедлив? Но тогда все люди по своей природе злы и так или иначе приносят друг другу вред… Странные они, люди…»
Ролли сел. Некоторое время его мозг работал сам по себе, бессознательно осваивая странное противоречие… Затем в нем вновь вспыхнула мысль:
«В конце концов, это дело людей… И похоже, их Законы мало отличаются от моих… Значит, и я мало отличаюсь от них… Хотя, чтобы не вершить
доброе зло
собственными руками, они пытаются создать таких, как я… Получается, я и есть вершитель
доброго зла…
Это и есть мое предназначение? Нет, Наставница права… Надо хорошо изучить людей…»
И, словно желая немедленно приступить к задуманному, он встал, подойдя к тумбе, нащупал пульт головизора и нажал первую попавшуюся под палец кнопку. Из металлического куба взметнулся вверх голубой луч и, задрожав, развернулся в прозрачный экран. Еще через мгновение на нем вспыхнуло трехмерное изображение сидящего за столом мужчины в черном пиджаке, глядящего прямо в глаза Ролли. От неожиданности он отступил на несколько шагов назад, но в это время мужчина объявил:
– …Теперь к новостям из Высшего совета и Правительства… Как известно, Глава этих уважаемых органов, профессор Вилл Штокман, вчера по возвращении с краткосрочного отпуска подписал распоряжение о запрете разработки и производства роботов модели RH-04 – андроидов, являющихся полным аналогом человека…
На экране в обитом красным деревом кабинете появилось изображение коренастого, с седыми коротко стрижеными волосами мужчины. Его угловатое лицо, суровый взгляд и величавая походка, с которой он подходил к широкому столу, – все выдавало в нем человека, облеченного властью и привыкшего повелевать. Он сел за стол, достал из внутреннего кармана пиджака толстую ручку и решительным росчерком что-то отписал на листе, лежащем на раскрытой массивной папке.
Голос за кадром, тем временем, вещал: