Страница 11 из 205
Жена нервно взглянула на мужа:
– Но ты же о них подумал!
Владимир Иванович медленно отодвинул недопитую чашку.
V. Тайна Володина
Владимир Иванович не мог заснуть. Загадка свертка, покоившегося в глубине письменного стола, не давала покоя. Светящиеся цифры настольных часов показывали половину третьего ночи, а он все ворочался и ворочался, завидуя безмятежно спавшей рядом жене и тщетно отгоняя роившиеся в голове мысли. И чем дольше он думал, тем более росло в нем убеждение, что именно Хагерт и Фральцев причастны к пропаже дневника! И значит, рукопись должна находиться у кого-то из них, если, конечно, антиквары не «толкнули» ее на черном рынке по соображениям коммерческим… Но что, если они преследовали цели вовсе не коммерческие? Тогда зачем им дневник понадобился вообще? Для коллекции? Но что в нем такого, что могло заинтересовать двух искушенных деловых людей?
Неожиданная мысль поразила Владимира Ивановича – что если содержание столетних записей что-то сообщает о свитке Володина? Что если и не было никакой французской тетки, а, овладев дневником, они поняли, что надо выйти на этого доверчивого человека, чтобы завладеть его «сокровищем»? «Сокровищем», о ценности которого он, возможно, и не подозревал?
Владимир Иванович поморщился: «Нет, знал. Иначе не стал бы прятать свиток у меня. А, может, потому и бежал, что знал? Может, его достали эти беззастенчивые антиквары? Но тогда и подавно вся тайна сокрыта в этом свитке!!»
От этой мысли Владимир Иванович заерзал.
«Надо непременно вскрыть сверток…» – подумал он, но, бросив взгляд на раскинувшуюся на подушке жену, засомневался. «Она, пожалуй, права – тогда действительно можно вляпаться в скверную историю!»
Зеленин отрешенно уставился в потолок. Закрыл глаза. Неожиданно, неизвестно откуда, воровски вползла другая мысль: «Почему обязательно “вляпаться”? Так же запакую… Конечно, не вполне этично…»
Он вновь посмотрел на жену и осторожно поднялся.
В темноте он не сразу нащупал кресло перед письменным столом; сел, и лишь затем включил настольную лампу. Яркий свет заставил зажмуриться. Привыкнув к освещению, медленно выдвинул ящик, достал продолговатый сверток, тщательно обмотанный коричневым скотчем, и, повертев, с облегчением подумал: «Кажется, такой имеется…»
Он вытащил из стакана ножницы и осторожно, стараясь не повредить скрывавшийся под скотчем предмет, прорезал сверток вдоль всей его длины.
Предметом оказался потертый, задубевший от времени кожаный тубус, плотно прикрытый с одного конца крышкой. Зеленин отодвинул в сторону скотчевую оболочку и внимательно осмотрел поверхность. Это показалось ему недостаточным. Нащупав на столе лупу, осмотрел кожу через стекло – ничего, кроме мелких царапин и потертостей… Владимир Иванович отложил лупу, медленно, но с усилием отвернул крышку и заглянул внутрь: по срезу тубуса виднелись потрепанные края свернутого в трубку свитка. Он вновь вытянул ящик, взглядом окинул содержимое и достал пинцет. Осторожно, с охватившим вдруг волнением, подтянул им край свитка, затем медленно, уже пальцами, вытянул всю рукопись.
Дрожащими руками ученый раскатал перед собой часть текста. Сомнений не было – перед ним лежал артефакт! Владимир Иванович спешно надел очки и, затаив дыхание, стал вчитываться в строчки…
Он не заметил, как подошла Елена Владимировна и, заглянув через плечо мужа, со вздохом произнесла:
– Ты все-таки это сделал…
Владимир Иванович от неожиданности вздрогнул.
– Лена, невероятно! – Он повернулся к жене. – Какой колоритный санскрит! Правда, не все еще понятно, но только послушай!
Он уткнулся в рукопись и стал медленно, с остановками переводить:
«…Брахман, носящий обличье безумца, взял гирлянду, возложил ее себе на голову и продолжил свой путь по земле, о Майтрея
[13]
[«Тот, кто есть любовь» (санскр.).]
.
Странствуя, он увидел бога, Супруга Шачи
[14]
[То есть ведического бога Индру.]
; владыка трех миров в окружении богов приближался верхом на яростном Айравате
[15]
[Слон Индры – главный из четырех космических слонов, держащих землю.]
.
Неистовый отшельник снял со своей головы гирлянду с жужжавшими на ней опьяненными нектаром пчелами, и бросил ее царю бессмертных.
Царь бессмертных поднял гирлянду, возложил ее на лоб Айраваты, где она блистала подобно реке Джахнави на вершине горы Кайласы.
Слон, с потемневшими от ярости глазами, почуяв аромат гирлянды, схватил ее хоботом и швырнул на землю.
Тут лучший из отшельников божественный Дурвасас
[16]
[Ведический мудрец и подвижник, гневный отшельник, хранитель традиционных норм поведения; единственный из святых мудрецов («риши»), пунья которых (заслуга, благо, добро) возрастает от проклятия кого-то.]
рассвирепел и в гневе сказал царю богов:
“О, злодей, опьяненный властью, ты слишком горд, о Васава!
[17]
[«Владыка Благих», родовое имя Индры.]
Ты не чтишь данную тебе гирлянду – обитель богини Шри!
Подобно тому, как ты швырнул на землю данную мною гирлянду, так же погибнет твоя власть над тремя мирами.
Нет жалости в моем сердце, и не привык я прощать! Пусть другие отшельники будут милостивы к тебе! Знай, о Шакра, меня, Дурвасаса!
О, совершитель ста жертвоприношений, я не дам тебе прощения, какой бы смиренный вид ты ни принял!”
Лучший из отшельников божественный Дурвасас рассвирепел и в гневе сказал царю богов:
“Отныне ты утратишь Благость. Где Благость – там и Лакшми
[18]
[Богиня счастья, супруга Вишну.]
; У лишенного счастья – откуда Благость? А без нее, что же говорить о Качествах?
Без Качеств у мужей нет силы, доблести и прочих достоинств, муж, лишенный силы и доблести, попираем всеми”.
Лучший из отшельников божественный Дурвасас рассвирепел и в гневе сказал царю богов:
“Отныне Сила твоя, о Васава, несущая гибель асурам
[19]
[Ведические демоны, противники богов.]
, Гнев твой, направляющий Силу, Страсть ее утраивающую, и Голос твой, творящий спасительные гимны Властителю предельного и беспредельного
Отныне все смешается воедино и войдет в твое самое большое око, Тысячеглазый Индра, превратившись в блистательный камень ваджру
[20]
[Алмаз (санскр.)]
.
И скроется ваджра на две тысячи лет в золотом лоне, несущем смерть прикасаемому к нему. И никто, даже боги не сумеют преодолеть это.