Страница 98 из 115
Глава 20
Доверять Бреннару сундучок и правда было боязно – мало ли что отец в него вложил ремесленно-защитного, – но я решилась. Открыла тайник, вынесла оттуда сундук, поставила его на рабочий стол. Горюша сразу же заинтересованно затрепетал, и я заметила, что тоже внутренне трепещу – не то от любопытства, не то всё же из опасений.
Сосед нахмурился, ощупал сундук внимательным взглядом и распорядился:
– Приготовьте ёмкости. И отойдите подальше. Горюша, ты тоже. Если прах сорвётся, не дышите. Оба.
Я достала из ящика стола несколько мелких прозрачных сфер, оставила их рядом с сундучком и попятилась к тайнику. Змей замер над моим плечом, вытянувшись в струнку.
Бреннар сбросил плащ на кресло, закатал рукава тёмно-серой рубахи, призвал посох и сделал немыслимое – уменьшил его до размера обычного ножа. Я от изумления даже про страхи и накатившее на мой дом Небытие забыла: никогда не видела, чтобы так обращались с посохом. Даже не слышала и не читала о том, что его можно уменьшать! А сосед задумчиво покрутил посох, нахмурился – и ещё уменьшил, до размера грифеля. Склонился и начал чертить на столе знаки. Вернее, писать. Тонко, аккуратно, замысловатой вязью. И такое я тоже видела впервые.
Горюша придушенно пискнул и вытаращился, обалдев от увиденного.
– Тс-с, – шепнула я. – Не мешаем...
Тишина – необходимая составляющая любого сложного дела, и мы с питомцем молчали. Дом тоже молчал. Иногда мне казалось, что на улице что-то мелькает, вспыхивает и шуршит, но это не отвлекало. Ещё в обед я сделала для силда Кремена новый амулет защиты дома и сада, чтобы не бегать туда-сюда из-за встреч-проводов, и меня не дёргали ни приходящие гости, ни уходящие. И сейчас с Небытием разбирались без нас.
А у нас в мастерской тикали ходики и шелестел фонтан. Скрипел посох-грифель. Взволнованно сопел Горюша (и я, кажется, тоже). Кружило под потолком облако серебристых огоньков. А стол заполнялся строчками вязи, и я, сколько ни вытягивала шею, не могла разобрать ни знака. Ни, тем более, понять назначение записей.
Дочертив очередную строку, Бреннар выпрямился, откинул со лба вьющуюся прядь волос, подвёл под записями черту, и та засветилась тёмно-серым. Он словно открыл «мост»... откуда-то сюда. И из «моста» вырвался рой праха, осев на записях. Сосед скрипнул тихим наговором, и рой снова поднялся, но уже повторяя очертания написанного.
Мы с Горюшей одновременно и восторженно выдохнули. Праховый наговор! Да кто же сейчас пользуется такой древностью? Мама говорила, ему уже даже не учат – нет нужды. А выходит, нет, учат. Или отдельные любители интересных дел сами осваивают.
Рой знаков окутал сундук, загудел и рухнул на стол безжизненной серой пылью. Бреннар восхищённо цокнул языком, дописал ещё пару строк и открыл новый «мост», призывая прах. Новый рой – и тот же итог. Сундук не сдавался. Мне даже показалось, что он шевельнулся и издевательски скрипнул крышкой, готовый показать настырному взломщику длинный серый язык.
Но сосед тоже не сдавался – он дописывал новое, стирал старое и подбирал-подбирал-подбирал ключи. Я задумалась, не ошиблась ли, сразу отлучив его от ремесленничества. Но нет, после двадцать какого-то варианта в тёмных глазах сверкнуло раздражение, и я успокоилась. Не ошиблась. Не годится.
– Может, помочь? – осторожно спросила я.
– Нет, Маль, – Бреннар шумно выдохнул. – Это просто проверка на прочность. Хватит ли терпения. Ничего сложного – кроме того, что надо просто потерпеть. Наговор рабочий, а здесь, – он провёл посохом-грифелем над крышкой, – есть несколько чётких следов. Смотрительские наговоры силд Долган освоил плохо и поверхностно, хвосты следов торчат отовсюду, но он придумал, как их закрыть и защитить. Просто и вредно: два раза подряд и сильно может ударить всякий, а вот двести двадцать два раза подряд, пусть и слабо, – не каждый.
Я невольно рассмеялась. Да, и в этом весь отец.
– Ремесленное терпение, – я достала из кармана фартука пузырёк с успокоительным. – Надо?
Сосед бросил на меня страдальческий взгляд и покачал головой.
– Брен, сделайте заготовки, – посоветовала я весело. – Это же отец, а сундук создан для меня. Он знал, что мне точно хватит терпения сутки долбить по одному и тому же месту одним и тем же наговором. Не пытайтесь подобрать новый наговор, чтобы вскрыть всю защиту. Сделайте оттиски одного рабочего, заполняйте его прахом и бейте. Вам же хватит щели, чтобы достать эти хвосты?
– Маля, вы страшные люди, – Бреннар склонился над столом и, показалось, как-то по-боевому сжал посох-грифель.
– Я точно не справлюсь? – я подошла ближе. – Я хотела изучить его устройство, но когда сундук начал выпускать наговоры, отказалась от этого.
– И правильно. Может приложить отдачей от скрытого Небытия, – он качнул головой. – Посвящённый не пострадает, а вы с Горюшей – не факт. Вернитесь обратно. И через минуту не дышите.
Я снова замерла у тайника, а сосед последовал моему совету – вернул наговор в изначальное состояние и сдул с ладони горсть праха, заполнив им всю мастерскую. Когда я досчитала до семи, облако праха рассеялось, а в воздухе затрепетали десятки серых оттисков написанного на столе наговора. Бреннар расстегнул верхние пуговицы рубахи, растёр шею и хрипло заскрипел.
Наговоры один за другим разбивались о крышку сундука, а сосед не сводил с него напряжённого немигающего взгляда. Не знаю, сколько наговоров потребовалось – я сбилась на пятьдесят каком-то, – но защита в конце концов дрогнула, Бреннар подался вперёд, сделал резкое хватательное движение, и в его пальцах забилось нечто, донельзя напоминающее сброшенный ящерицей хвост. Оный перекочевал в сферу, и сосед снова заскрипел. И после десятого наговора добыл второй хвост. А следом и третий.
– Пока это всё, – Бреннар выпрямился и спрятал в сферу шестой хвост. – Под вторым слоем защиты есть ещё, но я, извините, его сейчас пробивать не готов. Да и опасно – для сундука. Хватит?
Сундук теперь напоминал недовольно нахохлившуюся серую птицу.
– Хватит, – заверила я. – Спасибо.
– Да за что? – хмыкнул он. – Одно дело делаем.
Горюша прошипел: для первого взлома понадобилось восемьдесят пять наговоров. Я посмотрела на соседа с уважением. Задатки определённо есть, а вот с творческим подходом беда. Но всё можно развить, если очень захотеть. Мастера не возьмёт, но ремесленную мелочь потянет. Правда, только небытийную – Бытие в нём не приживётся никогда.