Страница 2 из 115
И сундук... это повод. Во-первых, чтобы открыть – просто суметь открыть. Я выросла с мечтой разгадать его тайну, и мечта во мне до сих пор внезапно сильна. А во-вторых, это деньги. Если у меня получится сотворить подобное, это большие деньги – и это насущное. А в-третьих, мне не хватает всего трёх изобретений до звания младшего мастера. И это тоже, да, деньги – более серьёзные заказы и заказчики.
Внутренняя борьба была жестокой, но короткой. Как и все последние двадцать лет. Нет, как всю мою последнюю взрослую жизнь – или гордость, или инстинкт выживания. Или гордо вороти нос, или молча бери любые заказы и деньги, лишь бы не сдохнуть от голода, оплатить съёмное жильё и позаботиться о мамином лечении.
Как всегда, победило низменное и насущное. Хотя мама ушла в Небытие за год до отца.
– Пора возвращаться, Маля, – силд Шутнар улыбнулся. – Слухи давно улеглись. Долги, в которые твой отец влез из-за своего последнего проекта, он раздать успел. Возвращайся. У тебя светлая голова и золотые руки. Нам очень нужны такие ремесленники. Мы и доучиться поможем – до необходимого звания. Опытом и знаниями ты точно средней руки мастер, если не старший.
А я не просто так была недоверчивой. В отличие от отца я всегда знала, когда меня хотят использовать.
– Что вам нужно? – я нахмурилась, не сводя глаз с серого сундука. – На самом деле? Только про дружбу и прочее не заливайте, ладно?
– Если ты не веришь в настоящую дружбу, это не значит, что её нет, – усмехнулся старый ищеец. – Но хорошо. Если тебе так проще – хорошо. Твой отец Д
о
лган Дух умер своей смертью – от переработки. Но есть некоторые указания на то, что ему помогли умереть. Или довели до переработки, или он сам себя довёл, потому что испугался.
– Испугался? – не поверила я. – Отец ничего не боялся. И никого.
– Вот! – силд Шутнар взмахнул свободной рукой. – А свидетели утверждают, что последний месяц он очень боялся – всего. И ещё момент: он запретил извещать о своей смерти – родственников, друзей. Мы узнали о его кончине всего седмицу назад. Почему, Маля?
– Дом? – поняла я. – Вы считаете, что дома что-то осталось – из того, над чем он работал? Чем он жил в последние годы? Я же должна была вступить в наследство ещё семь лет назад, причём в полное. Переработавшие люди быстро идут прахом. Он не хотел, чтобы дома кто-то появлялся – даже я? Потому что там спрятано... нечто? А вы, получается, нарушаете его завет.
Снова посмотрела на сундучок и добавила:
– И сундук может открыться только дома. Только там, где его создали. А вам в дом не попасть, на нём сильная родовая защита. А если и попадёте, то осмотр провести не получится. Застрянете в одной кладовке на всю жизнь.
– Я хочу расследовать гибель твоего отца, – твёрдо сказал старый ищеец. – Это мой долг как друга. Веришь ты в дружбу или нет, мне неважно. Да, Мал
ё
нка, дом. Помоги мне попасть в ваш дом и изучить там всё. Осмотри его сама. Покажи что найдёшь и вспомни что сможешь. Большего я не прошу. Если мы подозреваем преступление, то имеем право нарушать любые заветы и завещания. Любые. А мы подозреваем. Пожалуйста, Маля, – настойчиво попросил он. – Просто вступи в наследство и впусти нас в дом. После этого делай что хочешь. Хочешь – снимай защиту, продавай дом и уезжай. Хочешь – оставайся и работай. Хочешь – пиши ищейский запрос на расследование и будь в курсе всего. Хочешь – нет. Мы тебя не потревожим. Нам просто необходимо для начала осмотреть ваш дом.
Дом – это тоже повод, неохотно признала я. Ничего не снимать, иметь свой угол – и свою просторную мастерскую. И, опять же, деньги, которые я могу вложить в новые опыты (и звание), а не в съёмную крышу над головой.
И, в конце концов, это мамин дом. Не отцовский. Это дом моих предков – по маме. Куда, оказывается, я могла вернуться ещё семь лет назад.
Когда мама заболела, мы перебрались на Ремесленные острова. Где полно мелких малонаселённых островков и большой спрос на рабочие руки даже подмастерьев: для амулетов, востребованных на материках. Для лишённых чудесной силы материковых людей амулеты создаются только здесь. Но так-то хороший ремесленник нужен везде – и может работать везде. Хоть на Ремесленных островах, хоть на Сонных. Хоть на Серых.
И это тоже мой дом.
А последний мамин завет: прости отца. Или хотя бы не злись на него. Не люби, но и не злись. И я обещала.
Я шепнула наговор, снимая часть защиты:
– Проходите, силд Шутнар.
Надеюсь, я об этом не пожалею.