Баскетбольный ритм

Вообще, если бы моя бабушка так выглядела, это было бы чудо. Конечно, я не знал, сколько лет Жениной бабушке, но вряд ли ей где-то пятьдесят пять, потому что именно на такой возраст она выглядела.

– Как ты услышала нас? – продолжая шептать, обратилась Женя к бабушке.

– Да вы на весь подъезд горланите. – Бабушка опустила взгляд к нашим сплетенным ладоням. Женя поспешила разъединить руки, что не ускользнуло от взгляда бабушки, и та загадочно улыбнулась. И я понимал удивление Жени. Мы и правда разговаривали шепотом, за исключением моего смеха, но и тот был весьма коротким, так что вряд ли он привлек внимание. Бабуля подслушивала, и от этого умозаключения я улыбнулся. Вот на кого похожа моя Лапочка.

– Женя, кто этот молодой человек?

– О, бабуль, это звезда нашей университетской сборной по баскетболу, Леон.

– Ох. Скорее проходите, проходите. Будем чай пить. Женя как раз за тортом сходила. – Бабушка прошла вглубь квартиры, но перед тем, как завернуть на кухню, остановилась. – Евгения Анатольевна, – качнула она головой и скрылась.

Женя подтолкнула меня в квартиру, закрывая за собой последний шанс на отступление.

– Уверена, к такому ты был не готов. Поверь, ты еще сто раз пожалеешь, что приехал, – злорадствовала Женя.

– Но мне ребята сказали, что ей плохо. Я волновался, мчал на всех парах, а она у тебя бодра и весела.

– К ней и правда приезжал врач. У нее периодически скачет давление, но уже, как видишь, все в порядке. А Богдан и Снежа тебя развели, – усмехнулась она, – и меня подставили. Интересно за что?

Пока Женя задавалась вопросом, до меня быстро дошла причина, по которой нас развели. Друзья явно не оценили, что мы скрыли поцелуй от них, и вот так мстили подруге и мне. То-то они так заговорщически смотрели друг на друга.

– Понятия не имею, – соврал я, смотря на улыбающееся личико Жени. Я просто не мог прямо сейчас ей сказать, что у меня язык без костей.

– Вы еще долго в коридоре топтаться будете? – выглянула к нам из кухни Евгения Анатольевна. – А то я подумаю, что вы там целуетесь.

– Ба-а-а, – протянула Женя, уперев мне в спину ладони и толкая вперед. Мои щеки загорелись, а Лапкиной хоть бы что. Видимо, такие шутки для них пустяки. Хотя чему удивляться? Женька в первый день совместной тренировки своими прямолинейными речами Никиту Сергеевича покорила. Похоже, это семейное.

Женя была права. Ее бабушка и правда начала с самых истоков баскетбольной жизни, точнее, со знакомства со своей первой и последней любовью – Николаем Юрьевичем. Он состоял в сборной СССР, а она была обычной студенткой журфака. Так они и познакомились, когда она взяла у него первое интервью. А потом и все остальные, пока он не завершил свою спортивную карьеру.

Я потерял счет времени, слушая ее рассказы, и даже пару раз заставал себя с раскрытым ртом. Иногда я ловил на себе взгляды Жени, но не понимал, что они значат. И вроде бы это должно было оказаться пыткой для меня, но я ощущал себя очень комфортно. Я бы даже сказал, что уютно, словно оказался в машине времени. И когда бабушка ушла за вырезками и медалями, мы остались с Лапкиной вдвоем.

– Я смотрю, тебе интересно, – без иронии произнесла Женя.

– Мне правда интересно. – Зачесывая волосы назад, я потянулся, расслабляя плечи от двухчасового сидения в одной позе. – Хотя, честно признаться, не ожидал. Обычно я со стариками не лажу. Папины родители умерли, а мамины со мной не общаются после то… – Я резко оборвал разговор, понимая, что еще чуть-чуть, и было бы поздно. Женя внимательно посмотрела на меня, но допрашивать не стала.

– Твоя бабушка так искренне обо всем рассказывает. У меня мурашки пробегали в паре моментов. – Меняя тему, я легонько улыбнулся, чтобы не подать виду.

– Я эту историю слышала уже несколько тысяч раз и все равно не могу ею насладиться. Всегда умиляюсь их первой встрече и поражаюсь стойкости и верности их чувств. Раньше любовь была такой красивой и чистой. Если влюблялись, то говорили прямо, а от поступков голову сносило. Дедушка каждый заброшенный мяч посвятил бабушке.

– А что с ним стало? – поближе подсев к Жене, спросил я шепотом, чтобы Евгения Анатольевна не расслышала.

Лапкина закусила губу, видимо, попыталась решить в своей красивой головушке, стоит ли мне рассказывать.

– Мы не любим обсуждать эту тему…

– Заболел он очень сильно, – вернувшись на кухню, ответила за внучку Евгения Анатольевна. – Он был достаточно молод, а на тот момент лечение и лекарства дорого стоили. Мы даже ездили за границу обследоваться, но Коленька решил, что тратить последние годы на жизнь в больницах и вечно преследующий запах лекарств нечестно по отношению ко мне и нашим детям. И мы провели прекрасные оставшиеся годы вместе. Было тяжело, но он никогда не подавал виду и до последнего момента улыбался.

Мы молчали. Тишина захватила все пространство, а в ушах отдавался пульс. Я поднял глаза на Женину бабушку, ожидая увидеть непрошеные слезы, но она печально улыбалась, сжимая в руках их с мужем снимок.

– Вы красивая пара. – Заглядывая в фото, я сжал немного морщинистую руку Евгении Анатольевны, надеясь, что не нарушил ее личные границы.

– У меня в сердце кольнуло, когда я увидела тебя в подъезде, – внимательно глядя в глаза, произнесла она. – Ты мне напомнил моего Колю. Такой же уверенный в себе и красивый.

В поисках спасения я бросил взгляд на Женю, но та, выпучив глаза, смотрела на нас, словно мы инопланетяне. Чувство неловкости крючками цепляло все мои внутренности, выворачивая их наизнанку. Евгения Анатольевна продолжала рассматривать снимок, словно под гипнозом. И я подчеркнул, что Лапочка очень похожа на дедушку. Такая же высокая, светлые волосы и выразительные глаза, а характер уже точно бабушкин.

– Ой, дети мои, вот же задержала вас. Бегите домой, уже поздно. – Возвращаясь в реальность, бабушка собирала фото и, улыбнувшись, как в самом начале посиделок, молча намекала, что нам пора собираться.

На прощание она меня обняла и потрепала по волосам, взяв обещание, что я еще раз к ней загляну. С момента неловкого признания и до выхода на улицу Женя не проронила ни слова, кроме прощания с бабушкой.

Мы вышли из подъезда, и, стоя под маленьким козырьком подъезда пятиэтажной панельки, каждый думал о своем. Ярким пятном пасмурного вечера стала моя машина, напоминая об изначальном плане.

– Поехали. Подвезу тебя до дома.