Баскетбольный ритм

– Долго ж вас не было, – с усмешкой начал Богдан. Я закатила глаза и села на свое место.

– Так мы идем в кино? – поинтересовалась подруга, по-прежнему не отрываясь от телефона. Последний раз она так много строчила только Пашке. Надеюсь, они не сошлись обратно. Этот нахал недостоин ее.

– Боевик, – в один голос ответили мы с Леоном, а Богдан в очередной раз ухмыльнулся. Я уже было хотела снова его пнуть, но мое колено под столом поймал Змеевский и сильно, но при этом осторожно сжал. Голые коленки моментально покрылись мурашками, и я на все сто процентов была уверена, что Леон это почувствовал. Лицо вспыхнуло, и до меня наконец-то дошло, чего этот мерзавец хотел добиться. Выдать нас перед друзьями. Но он еще не знал, с кем имеет дело.

Я, как самая настоящая лисица, повернулась и мило заулыбалась, накручивая локон на палец. Брови Леона взлетели вверх, он был явно удивлен. И в тот самый момент, когда он потерял бдительность, я сомкнула колени, зажимая между ними его ладонь. Из меня чуть было не вырвался смешок при виде его лица. Он сидел, сильно сомкнув челюсти, от резкой боли его щеки покраснели, а вена на лбу набухла. Я продержала его ладонь в заложниках еще пару секунд, а после небрежно, как какого-то таракана, скинула. Беззвучно шевеля только губами, Змеевский проговорил мне, смотря в глаза: «Ведьма». Я ничего не успела ответить. На все помещение громко зазвенел будильник, оповещая о скором начале тренировки. Снежа извинилась перед ребятами, которые в очередной раз окинули недовольными взглядами наш столик, и, попрощавшись с парнями, мы направились в спортивный зал.

Стоило ожидать, что Лена, которая и без того меня презирала, растреплет всем девчонкам об увиденном. Войдя в раздевалку, я столкнулась с резкой тишиной. Ну, знаете, такой тишиной, какая возникает, когда в помещение входит человек, которого только что обсуждали. Однако в следующую секунду лагерь разделился. Некоторые девчонки подбежали ко мне с расспросами: «Как получилось его охомутать?», «Какой он наедине?». Кто-то даже не постеснялся спросить, видела ли я его голым. Снежка вытаращила глаза от возмущения. Подруга, как никто, знала, что лесть мне не по душе. Я терпеть не могла лгунов и лицемеров.

Отбившись от расспросов, на которые я практически никак не ответила, мы пробрались к своему уголку, где всегда переодевались. Я ощущала на затылке взгляд, и мне даже не надо было оборачиваться, чтобы понять, что он принадлежал Лене.

– Почему раньше не рассказала? – присев рядом со мной, спросила Лада.

– Не рассказала что?

– Что вы со Змеевским вместе.

– А мы не вместе.

– Ну да, нам троим почудилось, как вы це…

Я быстро обернулась и оттащила Ладу в сторону, чтобы Снежа не услышала продолжения. Это было ужасно, что все уже в курсе нашего поцелуя, а лучшая подруга нет. Но я должна ей сама все рассказать, когда разберусь со всем происходящим.

– Если тебя послала Лена, то передай, что это не ее вшивого ума дело!

– Меня никто не подсылал. И я не хочу лезть в твою личную жизнь или ссориться с тобой! Я капитан, и мне надо придерживаться нейтралитета, но ты мне всегда нравилась, и я переживаю за тебя.

– Не стоит, – сквозь зубы проговорила я.

– Как знаешь. Но будь осторожна с ним. Говорят, он ломает не только сердца, но и судьбы, – на этой фразе капитан ушла, оставляя меня в еще большей растерянности.

Тренировка прошла изнуряюще. Она была несложной, но после вчерашнего кардио от Терминатора мы до сих пор были не фреш. Наталью Михайловну же переполняли радость и умиротворение. Что же делает с ней Никита Сергеевич, что она так счастлива?

В душ я зашла самой последней. Откупорив баночку с персиковым гелем, принялась тщательно намываться. Проведя руками по шее, я моментально вспомнила прикосновения Леона, и тело отозвалось ноющим желанием внизу живота.

Нет. Нет. Нет. Такого счастья мне не нужно. Поигрались, и хватит.

Пусть найдет себе пустоголовую девчонку и тусуется с ней. Не понимаю, зачем он вообще к нашей компании привязался.

Богдан сегодня не пришел на нашу тренировку. Это неплохо, но такое случилось всего раз, и то он тогда болел и лежал дома. Сейчас же он явно где-то с этим самовлюбленным змеем шарахается.

– Жень, у тебя телефон разрывается, – сказала Снежа, уже полностью одевшись.

– Прости, я быстро.

На экране большими буквами горело «мама», а позади надписи – наше селфи, сделанное на выпускном.

– Приветик, мамулик.

– Привет, роднулик.

Это было наше приветствие примерно с моих пятнадцати лет.

– Бабушке стало плохо, к ней приехал врач. Не могла бы ты зайти к ней и узнать, как дела? А то она ведь партизанка, сама ничего не скажет.

– Да, конечно. Целую!

– Снеж, мой поход в кино отменяется, – обратилась я к подруге. – Бабушке стало плохо.

– Хочешь, я пойду с тобой?

– Нет, вы же договорились, сходите без меня. Потом расскажешь.

Я пулей собрала вещи, забив на макияж и прическу. Впопыхах попрощалась с подругой и, сбегая по лестнице, параллельно вызвала себе такси.