Страница 4 из 15
— Ничего, — ответил Сильвио. — Уверен, наши отчеты лежат все в той же папке в одном из архивов.
Фабрицио встал, прошелся к окну, вернулся:
— Рим смотрит на другие цифры. Им важны туристы. А вулканы никуда не денутся.
— Может, они просто не верят в такой сценарий? — робко предположил кто-то. — Синхронное извержение — это же...
— Нереально? — перебил Фабрицио. — Да. Нереально. Как Помпеи. Как Кракатау. Как Санторини.
Сильвио поднял руку:
— Месяц назад пришел ответ. Как всегда: «Спасибо за информацию. Материалы будут изучены в плановом порядке».
— Три миллиона человек в зоне риска. И они — в плановом порядке. Через квартал. Через год.
Молодые сотрудники переглянулись.
— Может, стоит попробовать через СМИ? — предложил один из них. — Или через международные организации?
Фабрицио медленно повернулся к нему:
— Через СМИ? Ты когда-нибудь видел, чтобы ученый выступил против собственного министерства и сохранил работу?
Все замолчали.
— Ты кричишь, тебя увольняют. Приходит другой. Тихий.
— Но люди должны знать! — горячо возразил коллега.
— Должны, — сказал Фабрицио и склонился над графиками. — Нам остается только считать. И ждать. И писать отчеты, которые никто не читает.
— До тех пор, пока не будет слишком поздно, — тихо добавил Сильвио.
— Да. Когда слушать будет некому, — согласился Фабрицио.
Он поднялся из-за стола и прошелся по комнате.
— Официально я с завтрашнего дня в отпуске. Мы сделаем вот что. Сильвио, твоя группа здесь, в Катании, продолжает сводить все в единую базу. Без пропусков.
Сильвио кивнул. Он знал, что предстоят бессонные ночи, проверки и перепроверки каждой цифры.
— А я, — продолжил Фабрицио, — еду на Липари. К матери. У детей каникулы.
Сильвио кивнул, остальные промолчали.
— Поставлю новые датчики, перепроверю данные прямо там, на месте. Может, датчики дают сбой. Может, что-то упустили. Проверю сам.
— Когда уезжаете? — спросил кто-то из коллег.
— В пятницу утром. На катере до Липари. Мать уже знает, — он задумался и заговорил как бы только для себя. — Ветер со Стромболи. Если что-то начнется, волны пойдут прямо на город.
Наступило недолгое молчание, которое прервал Фабрицио:
— Сильвио, когда соберете всю базу, отправишь мне. Видеоконференции с отчетами ежедневно. Мы должны понимать всю картину.
— А если Рим спросит, где ты? — решил уточнить Сильвио.
Фабрицио улыбнулся:
— А они знают. Профсоюз уведомил руководство, что я третий год без отпуска. Так что формально я отдыхаю. С семьей.
Он собрал несколько папок со стола и направился к двери.
— Все, встреча закончена. Работайте. У нас осталось совсем мало времени.
Он закрыл за собой дверь и пошел по коридору. Привычно придерживая рукой папки под мышкой, он быстро шагал к лифту, рассеянно кивал знакомым. Как всегда. В лифте он не сразу нажал кнопку, долго смотрел на цифры и думал о трех последовательных пиках активности. Давно болела шея, но он упорно не обращал на это внимание. Почему-то хотелось есть. И он вспомнил, что толком не ел за обедом.
В голове он привычно продолжал проверять себя. Запрос отправил утром. Раз. Группа получила задание, Сильвио знает, что им делать. Два. Дополнительные датчика на Липари — за Кватропани, у мыса Греко, выше Каннето. Мальчишкой, он бывал там с отцом. На пустынном пляже Роберто прикладывал ладонь к скалам и спрашивал: «Слышишь?». До сегодняшнего дня камень оставался немым для Фабрицио. Он услышал его только теперь. Так, данные пойдут в единую базу. Три. Видеоконференция каждый день. Четыре. Список закрыт. Он планировал, привычно переводя тревогу в задачи. Это было единственное, как унять эту внутреннюю дрожь.
Перед панорамным окном на лестничной площадке он остановился. За окном шумела разогретая солнцем Катания: гудели машины, смеялись люди. Голубь с карниза смотрел в сторону моря. На детской площадке в сквере смеялись дети. Три миллиона двести тысяч человек не подозревали об угрозе. Два часа назад это была цифра, теперь она превратилась в людей и дома.
Он подумал об Анне, детях. О том, как послезавтра утром они сядут на катер и поедут на Липари. Именно туда. Он сам их везет.
Мог бы не делать этого. Сказать Анне что-нибудь простое: в другой раз, мать приедет в Катанию через неделю, найдем другой вариант, отдохни. Анна не стала бы спорить.
Она не любила Липари. Каждый раз Анна говорила, что там ей снятся плохие сны. Наверное, ей не нравился запах серы от фумарол. Или непривычные для городского человека звуки. Он не спрашивал.
Но он едет. Потому что данные нужно проверять на месте. Потому что датчики нужно поставить. Потому что нельзя доверять дистанционным показаниям, когда что-то не сходится. Он едет как ученый. Сильвио спросил, он ответил. Честно. И то, и другое. Иначе зачем.
Голубь снялся с карниза, улетел в сторону моря.
Фабрицио подхватил папки поудобнее и вернулся в кабинет. В графиках Шивелуча было что-то, что он еще не учел. Пока он работал, три миллиона оставались цифрой. Это он тоже умел.
За окном быстро темнело. От голубоватого света монитора болели и слезились глаза. Где-то хлопнула дверь. Наверное, это Сильвио уходил домой. Фабрицио не двинулся. На экране светилась все та же кривая Марсили. Надо будет завтра купить что-нибудь детям в дорогу. Анна любит, когда он помнит о таких вещах.
Глава 2
Она не слышала будильник. Анна поняла это по ярким щелям в жалюзи. Половина седьмого, она снова проспала. Последние недели что-то внутри решало за нее, когда вставать. Она резко открывала глаза, словно внутри кто-то приказывал: хватит. И начинался очередной день.
Вязкая тошнота накатывала неумолимо. Раз, два, три, четыре. Вдох через нос. Задержать воздух. Раз, два, три, четыре, выдох через рот. Не спешить. Медленнее. Не шевелиться. Если быстро сесть… Вдох через нос… Завтра они уезжают на остров... Раз, два… Вместе... Три, четыре… Сейчас будет легче. Нужно немного потерпеть. Всего несколько недель. Зря она отказалась от таблеток. Или нет… Она сглотнула отдающую металлом слюну.
Рука снова оказалась на животе. Анна не помнила, когда положила ее туда. Так спокойнее. Она прислушалась, попыталась понять, все ли в порядке. В животе слегка тянуло. Она крепче прижала ладонь. Сердце успокаивалось. Тошнота уходила медленнее. Еще пара минут, и она станет терпимой. Тогда можно встать.