Страница 15 из 18
Когда экспресс подъехал к сияющему множеством ночных огней вокзалу Перыни, одной из достопримечательностей наукограда герцогства Русы, Ли-Льен уже ненавидела и душное купе, и трясущийся вагон, и то, что ей пришлось надеть простое блёклое платье в светло-оранжевую клетку и соломенную шляпку, украшенную одной только бежевой лентой. Очки в пол-лица, специальный макияж и две косички придавали девушке вид юной провинциалки, впервые посетившей большой город. Абелард тайком любовался новым амплуа своей спутницы, оставив мнение о чуднóм преображении при себе.
Проводницы заранее уведомили пассажиров о том, что придётся сначала дождаться инквизиторов, поэтому, когда поезд остановился, не было слышно ни хлопков дверьми, ни гомона голосов в коридоре. А когда в вагоны ворвались мрачные мужчины, затянутые в тёмно-синие плащи, Ли-Льен лишь прицепила к косичкам деревянную заколку, скрепляя их в неряшливую кичку, да открыла очередную книжку, купленную, кажется, в Лагаше. Время уже перевалило за полночь.
Наконец, инквизиторы приступили к допросу. И начать они решили, на радость «сударыни Вайс», с главных действующих лиц той ночи.
– Напоминаю, – сказала девушка за мгновение до того, как к ним в купе вошёл один из служащих Перынского подразделения охотников на нечисть. – Не забудь относиться ко мне соответственно статусу.
– Ох, хорошо, – согласился Абелард с некоторым волнением в голосе.
Хоть они обсудили всё, что будут говорить, мужчина страшился раскрыть себя и свою спутницу.
Нежданные напарники были будто два зайца, которых пригласили в гости лисы.
– Итак, вы утверждаете, что от нитей рогатой паучихи вас спас артефакт, отпугивающий нечисть, принадлежащий вашему спутнику? – Инквизитор потирал переносицу и немигающе оценивал внешний вид допрашиваемой. – От воздействия грязной силы он оплавился и рассы́пался в пыль, а вы проснулись.
Девушка, широко открыв рот, закивала. За неполные полчаса она успела утомить каждого, кто волею случая оказался рядом с ней в импровизированной допросной.
– Мой лорд спас всех нас! – воскликнула юная мещанка, исподволь следя, как один из мужчин потрошит её сумку.
Дешёвая пудреница, выцветшая щётка для волос, огрызок карандаша, тощий моток ниток, несколько вышитых замызганных платков – сумка Ли-Льен казалась такой же провинциальной, как и она сама.
– В вагонах были найдены следы муки. Как вы думаете, откуда она там взялась? – продолжал инквизитор.
– Так это ж мой лорд придумал! – хохотнула та, с ажиотажем взмахнув руками. – Он мне такой: «Лилейн, сыпь муку на нити», ну я и сыпала! А уж как он ловко с паучихой разобрался! Сначала мечом её и так и этак! А потом огнём сверху – ф-фу-ух! Я только и успела пригнуться! Чуть меня не спалил, ага! Я аж отрубилась.
На лице её царило неподдельное воодушевление, а голос, громкий и резкий, эхом отдавался в стенах кабинета привокзального здания, временно занятого для допросов инквизиторами. Где-то по соседству вёлся параллельный допрос.
– Как давно вы знакомы с господином Абелардом? – уточнил, на этот раз потирая висок, мужчина.
Он был весьма подтянут, хоть внешне ему, казалось, уже минул четвёртый десяток. Скорее всего, совершенствоваться инквизитор начал поздно, поэтому старение замедлилось не на привычных двадцати-тридцати годах. Явно из простых, не лорд, раз не мог себе позволить наставника в юном возрасте.
– Да уж прилично! Я ж горшки в Никаре, это замок ихний, с малолетства меняла да мыла. А как дар открылся, так и обучаться дали! Аж с самими лордами и ледями графьёв Скиренов! Там и лорд мой, Абелард, храни его боги, занимался, и меня приметил. У меня, знаете, силушка-то не маленькая! Я ж так-то тоже с паучихой справиться бы могла!
В паспорте «Лилейн Вайс» действительно значилась должность «мойщица горшков». Крайне низкоквалифицированный труд. При такой работе магический дар – это буквально счастливый билет в лучшую жизнь.
– С какой целью вы следовали в Лехей? – вздохнув, поинтересовался дознаватель.
Рядом с ним молодой парнишка порхал пером по бумаге, записывая всё, что говорила раскрасневшаяся Ли-Льен.
– Как с какой? Знамо, с какой! С лордом моим, Абелардом, в инквизиторскую Академию поступать! Нечисть кромсать!
Писарь хрюкнул, но тут же кашлянул и уткнулся носом в бумаги.
– Почему вы следовали в Лехей в купе первого класса? – прямо задал вопрос мужчина.
В висках его уже набатом стучал звонкий женский голос.
Голос обыкновенно был довольно низким и даже чарующе мелодичным, но имеющая большой диапазон девушка развила его достаточно, чтобы при необходимости легко переходить в самые неприятные слуху октавы.
– Дак лорд и пригласил. Он мне так и сказал: «Ты, Лилейн, со мной поедешь, неча в третьем классе трястись», – сообщила девушка немного надменным тоном, снисходительно задрав нос.
Мужчины переглянулись. Вкусы лорда Скирен-Квада были своеобразны; впрочем, личико молодой мещанки, пока она молчала, казалось довольно миловидным.
– Видели ли вы что-то необычное, когда добирались до логова паучихи?
– Так нити, вот, сказала же. Мерзкие такие, колыхались туда-сюда, ну мы их и жгли, – ответила Ли-Льен.
– А в самом логове?
– Дак мертвяки вот! Пять штук! Наверняка чернокнижники свои ритуалы проводили! Пянтограмму намалевали, кровищщей! Я про такое только в книжках читала, – сказала девушка и чуть не прикусила себе язык.
– В книжках, вы? – не выдержав, спросил писарь. – И-извините, – тут же добавил он, виновато глядя на главного в этой троице инквизитора.
– Да, я, а что такого? Там, в вагоне, было всё как на картинках! А на картинках и подписано именно так: пянтаграмма! Вы что, не знаете, что это такое? – спросила Ли-Льен с вызовом. – Вот мой лорд сразу понял, что это она!
– Элай, сходи, узнай, как там дела у наших коллег, – устало попросил дознаватель того, кто осматривал сумку мещанки.
– Слушаюсь! – ответил молодой мужчина с длинной косицей, уже скрываясь в коридоре.
Он вообще прибыл из лехейского отделения совершенно по другому делу и на допросе, подарившем ему гудящую голову и шум в ушах, оказался случайно.
Самый старший – на вид – охотник на нечисть в свою очередь шумно выдохнул и, в который раз оглядывая девушку, решил больше не тратить на её расспросы времени.