Страница 18 из 53
— Однако это временная мера, Алиса. После выпуска защита академии снимается, и если аристократия узнает, что ты инари, моему брату придётся применить древний закон. Ты будешь обязана выйти за подобранного жениха. Иначе твоя магия, не связанная с драконом-покровителем, начнёт буйствовать. Она либо сожжёт тебя изнутри, либо вырвется наружу и натворит бед. Инари не могут быть одиночками. Рано или поздно тебе придётся сделать выбор.
— Разве у меня будет выбор? — Горько усмехнувшись, я подтягиваю к себе Сплюшу и принимаюсь поглаживать его.
— Если сохранишь тайну — да, — кивает Райгард. — У тебя будет время самой найти того, кого ты полюбишь всем сердцем. Но и тогда тебе придётся скрывать магию. Потому что, если этот дракон не будет твоим истинным, любой дракон в любой стране может потребовать тебя в качестве жены. В какой-то мере ты права, Алиса. У инари нет выбора. Но я постараюсь сделать так, чтобы он перед тобой и не вставал.
От странности в его словах я даже Сплюшу прекращаю гладить. Во все глаза смотрю на дракона. Он что, правда?.. Он имеет в виду?..
— Как? — отчего-то сиплым голосом спрашиваю я. — Как ты это сделаешь?
— Для начала сохраним твою тайну, — отвечает Райгард, задумчиво постукивая пальцем по виску. — А дальше.. — Он замолкает, будто не хочет озвучивать продолжение. — А дальше война план покажет. Вдруг ты встретишь своего истинного?
Он подмигивает мне, вызывая ускорение сердцебиения. Когда-нибудь я привыкну к тому, что этот красивый и благородный дракон воспринимает меня лишь как помощницу. А теперь ученицу.
— А как понять, что это он? — опустив голову, спрашиваю я. — Что, если я его уже встретила?
Не решаюсь поднять взгляд. Просто не готова увидеть сочувствие в глазах Райгарда.
— Алиса, я многое знаю, — произносит дракон. — Но любовь и истинность не входят в круг моих знаний. Я никогда не интересовался этой темой.
— То есть? — Всё же поднимаю голову. — Ты не знаешь?
— Не знаю, — сжав губы и с досадой покачав головой, отвечает Райгард. — Но в библиотеке должны быть книги, где ты найдёшь нужную информацию.
Он замолкает и снова будто уходит в себя: с задумчивым видом наблюдает за моими малышами. Но мыслями Райгард определённо не здесь.
— Я, наверное, пойду? — неуверенно спрашиваю, когда пауза слишком затягивается.
— Да погоди ты, — влезает Хваст.
Райгард тут же смотрит на слепаря, а тот аж нагревается под взглядом дракона.
— Мне послышалось? — нахмурившись, уточняет декан.
— К сожалению, нет. — Вздохнув, я разжимаю ладонь и кладу артефакт рядом с собой на кровать. — Хваст у меня очень любит поболтать.
— Хваст? — Бровь дракона приподнимается от удивления.
— Да, Хваст, — киваю я и, поочерёдно указывая на деток, представляю их: — Сплюша. Осторожно, действует лучше всякого снотворного. Таракаш, идеальный секретарь и переписыватель документов. Храбрец. — Дёргаю подбородком в сторону светляка, который с вороватым видом замирает над выдвинутым бельевым ящиком. — У него странная страсть к глажке вещей.
— И, похоже, мои рубашки уже испытали на себе эту его страсть, — ухмыльнувшись, комментирует Райгард.
Храбрец в ответ лишь виновато разводит лапками и ножкой задвигает ящик обратно. Мол, вы ничего не видели.
— Себастьян, — приложив ладонь к пауку, продолжаю перечислять я. — Прекрасный парикмахер и вязальщик. И Жора. — Раскрыв сумку, я достаю ворчащий измельчитель. — Староват, а потому глуховат и своенравен. Обожает мусор и бумагу.
— И юбки наглых лотт, — дополняет Райгард, напоминая мне о потрёпанном платье Жеванш.
— Да, — киваю я и, не зная почему, улыбаюсь.
На душе становится так легко. Надо было признаться раньше. Райгард оказывается именно таким, каким я его представляла. Умный, справедливый и честный. Он мог бы сдать меня брату, но вместо этого помогает.
— Это все твои творения? — спрашивает Райгард.
Он садится ровно и чуть подаётся в мою сторону. Интуиция подсказывает мне, что разговор из полушутливого снова становится серьёзным.
— Все, что остались в живых. Раздатчик в столовой и чайник ты благополучно уничтожил, — потерев лоб, бормочу я.
И в тот же миг по комнате пролетает испуганный вздох моих малышей.
— Ужас какой! — выдыхает Хваст. — Алиса, у нас отмена! Этот дракон нам не подходит, он наших крошит. Нам нужен артефакт, вызывающий амнезию!
— Ничего, что я всё слышу? — в лёгком удивлении интересуется Райгард.
— Ничего-ничего, это ненадолго! — самоуверенно заявляет Хваст. — Алиса, бегом к Ноктурне и Стиксии, пускай раздобудут тебе нужное устройство.
— Что ты несёшь⁈ — ушам своим не верю я.
— Не несу, а излагаю чёткий план действий, — на полном серьёзе выдаёт слепарь. — Беги, я его задержу!
— Как? — успеваю воскликнуть я в тот момент, когда слепарь выпускает огненное лезвие.
Протянувшись по кровати, оно тут же поджигает постель. Пламя, подпитываемое магией артефакта, очень быстро захватывает как саму кровать, так и стоящие рядом тумбочки. Всё это я наблюдаю будто издалека — меня в первую же секунду начавшегося пожара подхватывают на руки. На очень сильные и крепкие руки.
Треск огня смешивается с писком и стрёкотом моих деток. Хваст, ойкнув, быстро скатывается с полыхающей кровати и скрывается где-то под бельевым комодом.
— Беда-а-а, — тянет Райгард, опуская меня на ноги, но не отпуская от себя.
Он протягивает свободную руку в сторону огня, и вокруг его запястья вспыхивают неизвестные мне символы. Несколько движений пальцев — и пламя сначала вытягивается в струну, а затем и вовсе затухает, даже дыма после себя не оставив.
В комнате повисает гулкая тишина. Детки смотрят на меня огромными глазами. Себастьян от страха цепляется лапками за волосы так, что его коготки впиваются в кожу. Но я не обращаю на дискомфорт никакого внимания: все мои чувства направлены на Райгарда.
Он молчит, глядя в мои глаза. Мы стоим так близко, почти обнимаясь. Как самая настоящая пара. Кажется, я даже слышу биение его сердца — быстрое, сбивающееся с ритма. И мне очень хочется поверить, что это из-за нашей близости, а не из-за бедлама, устроенного Хвастом.
— Это все? — спрашивает Райгард хриплым голосом, от которого у меня по телу пробегает дрожь.
— Что — все? — шепчу я.
Зрачки дракона сужаются в вертикальную полосу, а цвет радужки темнеет. На меня будто голодный зверь смотрит, но я не боюсь. Я будто знаю этого зверя. И в его взгляде вовсе не голод, а желание защитить меня.