Страница 62 из 73
Глава 20
Ну и начал писать заявление. Шариковая ручка едва слышно зашуршала по желтоватой бумаге. Я поставил число, дату, «кому», «от кого» — всё, скажем так, по классике при составлении подобных писулек.
Боковым зрением я видел, как у всех троих нехороших людей, стоявших в комнате, глаза полезли наверх. Ясное дело, никто не ожидал, что я вот так просто соглашусь. Эти ожидали ярого сопротивления, горячих споров — но получили то, что получили.
Мне же нужно было потянуть время.
Час, который я закладывал на подготовку Элеоноре и Феде, заканчивался ровно через пять минут.
Всё время, пока я писал заявление, никто не сказал ни слова. В глазах директора, синеглазки и Кирилла я подписывал собственную капитуляцию. И кто-либо из них даже шевельнуться боялся, дабы меня не спугнуть.
Закончив, я поставил в заявлении точку. До конца отведенного времени как раз оставалась минута.
Директор, то и дело переглядываясь с Кириллом и Леночкой, забрал бумагу с довольным видом.
— Ну вот, Роман Михайлович, я искренне восхищен тем, что в вас взыграло благоразумие, — сказал он.
— Ну так, — я коротко пожал плечами.
Кирилл и Леночка тут же выросли по обе руки от директора, заглядывая ему через плечо в листок с моим заявлением. Видя интерес, Олег Дмитриевич решил вслух зачитать мою писанину.
— Я, Роман Михайлович, — начал он читать с довольным видом. — Прошу Олега Дмитриевича уволи…
Он запнулся, не дочитав. Вот это «уволить» директор по сути прочитал на автомате. Проблема была лишь в том, что в моем заявлении не было и слова по поводу «уволить».
Я буквально видел, как по лицу директора пошли красные пятна возмущения. Руки у него начали мелко дрожать. Леночка, видимо, подумала, что Олег Дмитриевич просто не может разобрать мои каракули.
— Давайте я прочитаю, — сказала синеглазка и забрала листик из рук директора.
Кирилл же, кажется, понял, что происходит. Брови у него дрогнули.
— Я, Роман Михайлович, прошу Олега Дмитриевича, — вслух, с выражением пятилетки на утреннике, начала читать Леночка, — а также Леночку и Кирилла пойти…
Теперь уже Леночка запнулась. Медленно подняла голову и ошарашенно уставилась на меня.
— Здесь… здесь написано, — она часто захлопала ресницами и смущенно добавила: — Роман Михайлович просит всех нас дружно пойти на хутор бабочек ловить…
Леночка осеклась и не договорила.
— В увлекательное эротическое путешествие пешим путем, — хмыкнул я. — И вас, и ваше предложение заодно.
До цирка осталось три… два…
— Да что вы себе такое позволяете! — вспыхнул директор.
Он схватил моё заявление и начал рвать на мелкие куски. Вот даёт, я так старался, буквы на бумаге выводил, а он всё порвал. Как же он теперь жаловаться на меня, нерадивого, будет?
— По-хорошему, значит, не хотите, Роман Михайлович⁈ Чудить вздумали⁈
— Именно, что по-хорошему я теперь не хочу, — подтвердил я.
— Ну всё, Кирилл Андреевич, Елена Сергеевна, вы сами всё видели, Роман Михайлович не оставляет мне варианта…
За дверью слышались быстрые шаги. Не знаю, кто это был — Элеонора или Федя, но шаги послышались крайне вовремя. Я получил нужное время, и в тот же миг дверь директорского кабинета широко распахнулась. На пороге вырос Федя.
В его внешнем виде за последние дни мало что менялось — он был всё такой же бледный и перепуганный. Троица, после моего заявления поднявшая шум, при появлении Феди тотчас осеклась.
— Господа! — нелепо заговорил куратор синих. — Всё готово!
— В смысле, что готово, вы сейчас про что говорите? Что происходит?
— Ребята собираются в актовом зале, — сказал я.
Кирилл резко повернулся ко мне.
— Кто распорядился?
— Я попросил Элеонору и Федю организовать нормальное завершение мероприятия. Парни сегодня старались.
Ни директор, ни Кирилл, ни Леночка пока что не понимали, что происходит. Но все трое прекрасно поняли, что не происходит ничего хорошего конкретно для них.
— Вы не имели права, — проскрежетал Кирилл.
— Я имел обязанность, — возразил я. — Парней нужно обязательно поздравить. Красные этого заслужили своей победой, а синих нужно отметить за отличную игру.
Директор поднялся из-за стола.
— Роман Михайлович, вы сейчас окончательно выходите за рамки. Еще нет экспертного заключения по поводу того, чью победу считать официальной по результатам матча!
— Ну вот примерно так и скажите, — ответил я.
Директор опешил. Кирилл стоял рядом с холодной улыбкой. Леночка вся поежилась, понимая, что я сейчас переворачиваю правила игры с ног на голову. И то, что казалось ей стопроцентным вариантом, по факту таким отнюдь не являлось. Лодка, на которой она решила плыть, теперь опасно покачивалась и в любой момент грозила перевернуться.
Мой ход не позволил меня продавить на то, чтобы я ушел красиво, собрав вещи. Тот самый урок, который осваивали пацаны, сейчас осваивали и трио моих оппонентов. Бывают в жизни огорчения, называется.
Я спокойно посмотрел на Олега Дмитриевича.
— Предлагаю заканчивать наш увлекательный разговор в кабинете и отправляться в актовый зал.
Кирилл усмехнулся.
Директор нахмурился.
— Зачем это? Или вы думаете, Роман Михайлович, что я позволю вам проводить вот такие ни с кем не согласованные мероприятия? — процедил он. — Думаете, что я позволю вам устроить в нашем лагере спектакль?
— Вы про спектакль, который был начат ещё на площадке? — уточнил я как ни в чем не бывало.
Я смотрел на директора.
— Так, — он затряс пальцем в воздухе. — А вы знаете что, Роман Михайлович. Если до этого я предложил вам уволиться по собственному желанию, можно сказать, что пошёл вам навстречу, то теперь мы поступим иначе!
Он весь трясясь, как кленовый лист, подошел к столу, продолжая размахивать в воздухе пальцем.
— Я прямо сейчас же, — продолжил директор, — объявлю вам строгий выговор и уволю вас по статье. Вы думаете, что будете со мной в такие игры играть⁈
Я, конечно, сделал вид, что внимательно слушаю. Но я на самом деле ждал паузу, когда Олег Дмитриевич заткнется и я донесу до него причину, по которой ему не стоит делать то, что он задумал.
Директор схватил какие-то бумаги со стола. Сел на кресло.
— Так где моя ручка… играть вы, значит, вздумали, Роман Михайлович, я вам сейчас так поиграю… — возмущенно причитал он. — Вы у меня еще пожалеете!