Страница 5 из 73
Я достал телефон, открыл экран набора и повернул к девушке. При этом чуть сдвинулся в сторону, оставляя ей проход к эскалатору. Такие мелочи пацаны обычно не замечали, а зря. Человеку легче сказать «да», когда он понимает, что его «нет» тоже примут спокойно.
— Лена, я не буду тебя задерживать. Дай номер. Вечером напишу, и ты сама решишь, продолжать разговор или нет.
Она смотрела на меня ещё секунду. Потом взяла телефон и набрала номер. Вернула.
— Тогда до вечера, Роман.
— До вечера, Лена. Хорошего дня.
Я убрал телефон в карман и вернулся к пацанам.
Они стояли в состоянии тихого офигивания.
Пашка смотрел на меня так, будто я при нём прошёл сквозь стену, как Дэвид Копперфильд.
— И всё? — спросил он.
— Всё.
— Прям вот так? Вы даже ключи не показали… и повелась?
— Потрясающе, да?
Марат недоверчиво прищурился — ему очень хотелось найти подвох в происходящем.
— Она просто взрослая.
Стас тоже нахмурился, также не понимая, как у меня получился такой фокус.
— Почему она тогда согласилась? — задался он вопросом, будто речь шла о разгадке секрета философского камня.
— Потому что я подошёл нормально. Сказал, кто я, зачем подошёл, и дал ей право решить. Люди такое иногда ценят. Удивительно, да?
Рыжий смотрел на Лену, которая уже уходила к эскалатору.
— А если бы она сказала нет?
— Я бы ушёл.
— И ниче бы не попытались?
— Не попытались, — подтвердил я.
Пашка провёл ладонью по «новому» виску.
— Роман Михалыч, блин, это точно какая-то древняя магия!
— У волшебника Сулеймана всё по-честному, без обмана, — хмыкнул я.
Я дал им ещё несколько секунд на переваривание увиденного. Для пацанов это был своего рода культурный шок. То, что сейчас модно называлось инсайтом. В своё время такие неподдельные эмоции я видел на лицах пацанов, когда они в первый раз увидели игровую приставку «Денди».
— Теперь правила, — сказал я.
Я показал рукой на широкий проход между кофейней и книжным. Люди по-прежнему текли туда-сюда. Поток не ослабевал, и, разумеется, в этом потоке встречалось очень даже немало красивых девчонок. Я видел по взглядам пацанов, что девчонки им нравятся. Причём нравятся настолько, что они даже шеи сворачивали на некоторых.
Хотя вся эта обычная торгово-центровая круговерть для пацанов сейчас выглядела как полигон с минными полями, только мины носили сумочки и иногда улыбались.
— Первое, — продолжил я и начал загибать пальцы. — Подходить надо так, чтобы человек тебя видел заранее. Второе. Надо держать дистанцию, чтобы у девчонки оставалось право на отступление. Третье. Руками махать не нужно, показывать излишнюю мимику на лице — тоже. Четвёртое. Говорить надо коротко и по делу. Представился, сказал, зачем подошёл, дал человеку ответить. Фирштейн или нихт фирштейн?
Пашка нахмурился, коснулся пальцами подбородка.
— А где фишка, Роман Михайлович?
— Какая?
— Ну фишка. Заход какой-то, чтобы прям зацепить.
— Это ты про то, что вашей маме зять не нужен? — я улыбнулся, вспомнив, как отмочил пацан рядом с Леночкой в лагере.
Пашка сразу закивал, подтверждая, что имел в виду именно это.
— Ну да, Михалыч, надо же что-нибудь такое отмочить, ну чтобы произвести впечатление на девчонку? Я смотрел видосы…
— Фишка в том, что фишки не нужны, — мягко перебил я.
Он посмотрел на меня с какой-то жалостью. Вообще в жизни всегда существовало очень занимательное явление. Все мои пацаны так или иначе были воспитаны на авторитетах, что они видели в интернете. Пацанам всю их сознательную жизнь рассказывали с экранов телефонов о том, как нужно и как не нужно делать. Опыт они набирали именно оттуда, и фактически перепроверять его надобности никакой не было. А зачем? Вон за тебя это уже сделал блогер-миллионник. Именно такие блогеры говорили ребятам о том, что такое хорошо, а что такое плохо. Формат «крошка сын к отцу пришёл» давно отправился в утиль.
Вот только такие лидеры мнений, которые вещали с экранов телефонов, по факту вбивали в голову пацанам чушь. Блогеры делали это для просмотров, для заработка, и ничего того, что реально бы соотносилось с настоящей жизнью, в таких видео не было. Но именно слова и действия блогеров пацаны воспринимали за истину в конечной инстанции. В таком возрасте у пацана нет совершенно никакого сопротивления к словам авторитета, никто такие слова не ставит под сомнение, а надо бы. А вот мои слова уже взрослые, формирующиеся пацаны под сомнение ставили более чем охотно.
— Роман Михайлович, это звучит подозрительно просто, — сказал Рыжий.
— Потому что ты привык прятать свой страх за атрибутами, — пояснил я. — Тебе всё простое кажется голым.
Пашка задумчиво сделал губы уточкой.
Марат сложил руки на груди.
— И что, так всегда работает?
— Ничто всегда не работает. Даже автомат иногда клинит. Но если ты подошёл нормально, у тебя хотя бы есть шанс.
Стас всё-таки не удержался.
— А если контекст объективно неподходящий? Но не всегда же можно вот так подойти с нахрапа…
— Ну, — протянул я. — Если видишь, что девчонка с парнем, тогда не лезь. Остальное вы себе придумали, чтобы не подходить. Начнём с тебя.
Я кивнул на Пашку. Тот сразу выпучил глаза в ответ.
— Почему опять я, Роман Михалыч?
— Потому что спорил громче всех, — охотно пояснил я.
— Ну так… но…
Он сам же осёкся и тотчас вздохнул тяжело, видимо поняв, что снова начинает спорить. Пашка быстро огляделся, пытаясь выбрать для себя «вариант», который позволит и вроде бы выполнить задачу, и одновременно пережить процесс с минимальными потерями.
В итоге пацан остановился на двух девушках возле кофейни. Одна сидела за высоким столиком, вторая стояла рядом с подругой с телефоном в руке. Обе были примерно его возраста. Та, ю барышня, что сидела, смеялась над чем-то в своем телефоне, а вторая скучала и лениво смотрела по сторонам.
— К ним подкачу, Михалыч, — сказал Пашка и для храбрости поправил футболку.
Он пошёл. Первые три шага были нормальные. На четвёртом Пашка вспомнил, что он Пашка, расправил плечи, включил улыбку и подошёл к девушкам уже иначе — широко размахивая руками.
— Приветик, красавицы, скучаете?
Девушка за столиком медленно подняла глаза. Усталость в её взгляде была такой взрослой, что Пашка рядом сразу стал младше года на два.
— Нет, — сухо ответила она.
Вторая девушка прыснула со смеха, но не зло. Скорее от неожиданности.