Страница 35 из 73
Что ж, вторая попытка выйти на конструктивный диалог тоже не увенчалась особым успехом. Пришлось импровизировать, да и вообще, как известно, бог любит троицу.
Я схватил его маркер, всё ещё лежащий на скамейке рядом. Маркер стоял на предохранителе, и я взял его свободной рукой.
Сергеич почувствовал движение и напрягся.
— Даже не думай, — сказал он.
Я ничего не ответил, вместо этого резко развернул его спиной к шкафчику и одновременно приставил маркер, наведя ствол на причинное место. Сергеич аж побелел, когда я снял маркер с предохранителя. Отчётливо услышал этот едва слышный щелчок. Но едва слышный при других обстоятельствах, конечно.
— Сейчас ты хорошо подумаешь, — заговорил я. — Потому что если палец у меня вдруг дрогнет, завтра судить будет другой инструктор. А ты будешь сидеть дома на пакете замороженного горошка и размышлять об объективности.
Сергеич застыл как вкопанный. Я видел, как по его вискам начал стекать пот.
— Убери маркер…
Я чуть сильнее прижал его к шкафчику. Он выдохнул сквозь зубы.
— Ты понимаешь, чем рискуешь? — не отступал инструктор.
— Понимаю. Карьерой, здоровьем, свободой, — я озвучил список. — Но это в теории. А вот ты рискуешь своими яйцами, которые я превращу в смятку. И это уже на практике.
Сергеич больше не ёрничал. Он медленно дышал и громко сглотнул, проталкивая вставший поперёк горла ком.
— Ко мне подходили, — признался он. — Разговор был. Ничего особенного. Потому что мы не договорились!
— Особенное начинается тогда, когда человек добавляет «ничего особенного». Кто подходил?
— Мужчина. В костюме такой, уверенный…
И далее инструктор выдал мне описание, практически под фоторобот, того самого урода, который попытался меня сегодня прессануть. Наш пострел везде поспел, значит…
— Что он хотел? — спросил я.
Инструктор молчал. Собственно, мне и без его чистосердечных признаний было всё предельно понятно.
— Это не взятка, — прошептал инструктор. — Мне оплатили дополнительные часы подготовки, — сказал он. — Официально через клуб…
— Ясно, — снова перебил я, не давая ему увезти разговор в сторону. — Какая тебе роль отведена на завтра?
— Я судья, — признался он. — Я слежу за безопасностью и правилами.
— Препятствия кто переставлял? — снова перебил я.
— Мы всегда переставляем перед мероприятиями…
Он быстро посмотрел на меня, мелькнул глазами по маркеру. Память о замороженном горошке оказалась ещё свежей.
Мне же всё стало понятно. Этот товарищ подготовил препятствия и собирался судить завтрашнюю игру. Он прекрасно знал тонкости пейнтбола и сделал всё так, чтобы комар носа не подточил.
Не скажу, что инструктор производил на меня впечатление конченого урода, нет. Скорее к нему обратились с той настойчивостью, от которой невозможно было отказаться при всём желании. Ну и до кучи этот Сергеич готовил новых членов команды синих.
Собственно, что и требовалось доказать.
Я отпустил его, убрал маркер и отступил на шаг. Дальше держать его у шкафчика было уже ни к чему. Он сказал достаточно, чтобы понять — в схеме он не главный архитектор. Но если продолжать сравнение, Сергеич вполне подходил под «несущую балку» всей этой отвратительной конструкции.
Инструктор медленно потёр плечо.
— Те ребята, которых ты сегодня натаскивал, выйдут на поле завтра? — спросил я.
Он молчал слишком долго. Вентиляция все также гудела, время закрытия подползало ближе.
В этот момент у меня в кармане завибрировал телефон. Я достал его, не отводя взгляда от Сергеича. Сообщение пришло от Элеоноры. Ночью… полюбопытствуем.
«У меня список участников на завтра от синих. Ром, к ним добавили каких-то новых пацанов. Это странно. Перешлю скрин».
Ниже пришёл скрин. Таблица, дата, команда синих и да — четыре новые фамилии внизу. Понятно… ну, что и требовалось доказать.
Я убрал телефон в карман.
— Значит, так, Сергеич. Что делать будем?
Инструктор молчал. Потом медленно сел на лавку передо мной и схватился руками за голову.
— Вы понимаете, что если я завтра просто сниму этих четверых, заказчик поднимет шум? — прошептал он.
— Понимаю.
— Если я переставлю поле, спросят почему.
— Спросят обязательно, — я не стал отрицать очевидного. — Но проблемы индейцев шерифа не волнуют.
— Не волнуют, но если я оставлю всё как есть, то вы устроите пожар…
Сергеич на этот раз запнулся сам.
Я поставил маркер на предохранитель и положил игрушку на лавку. Сергеич проводил маркер взглядом и выдохнул с явным облегчением.
— Выдыхай, Николай Сергеевич, всё правильно, — хмыкнул я.
— Пошёл ты, — выдавил он.
Голос у него сел с перепугу. Нервы они такие.
— Завтра ты делаешь четыре вещи, — сказал я.
Сергеич поднял голову.
— Ты мне ещё задачи будешь ставить?
— Буду. Список короткий на самом деле. Даже инструктор после ночной смены справится. Первое, — продолжил я, загибая палец. — Судишь завтра честно. Не в мою пользу, а именно честно. Разницу чувствуешь?
Сергеич молчал.
— Если красные нарушают — ты это фиксируешь. Если синие нарушают — фиксируешь тоже. Попал — значит попал.
Инструктор слушал.
— Второе, — я загнул второй палец. — Перед игрой проговариваешь правила вслух и при всех.
Сергеич смотрел на меня. Возражений не было, а значит, он был согласен.
— Третье. Перед стартом называешь составы команд. С фамилиями новых игроков синих. И, наконец, четвёртое. Если после игры тебя попросят написать характеристику поведения красных, пишешь только то, что видел.
Сергеич усмехнулся.
— И что, ты даже не будешь требовать от меня переставить препятствия или исключить новеньких?
Я медленно покачал головой.
— Ты так уверен в своих пацанах?
Я не ответил.
Сергеич долго смотрел на меня.
— Ну? — он развёл руками. — Давай уже до конца. Ты же пришёл подготовленным. У тебя наверняка там тайная запись, скрины, свидетели, ещё какая-нибудь дрянь. Или ты рассчитываешь, что я после твоего цирка проникся нравственностью?
Я достал телефон. Сергеич сразу напрягся.
— Я сразу понял, что ты сообразительный, — я показал ему экран мобильника, на котором шла запись нашего диалога. — У меня есть запись твоего чистосердечного признания. На секунду подумай, что произойдёт, если эта запись попадёт в руки отцов моих ребят? Подумал? Не дай бог, что будет.