Страница 29 из 73
Я стоял у стены. Руки держал свободно. Проход оставался открытым. Загонять его физически смысла не было. Фактов хватало.
— Что, решили меня тоже построить? — спросил он.
— Поздно. Ты уже построился. Только не туда, куда бы следовало.
Леон усмехнулся, разговор его одновременно забавлял.
— Я к вам не вернусь.
— Я пока и не звал.
Леон растерялся, я это видел отчетливо. Первый удобный для него сценарий рассыпался. Он приготовился отбиваться от попытки вернуть его к красным, от морали. Я думал вовсе не о том, как вернуть его в строй.
— Тогда чего надо? — наконец, спросил пацан.
— Хочу чтобы ты сам для себя сейчас понял одну вещь, — ответил я.
— Серьёзно? Сейчас? Ночью? У вас с расписанием беда, Роман Михайлович!
— С расписанием у меня всё отлично, — вздохнул я. — Я успеваю в самые неприятные места.
Он хотел пройти мимо. Я не двинулся и дорогу ему не закрывал. Леон сделал два шага, потом остановился сам. Гордость не позволила уйти, да и любопытство тоже.
— Ты предал красных, — отрезал я.
Леон вспыхнул сразу.
— Я никому ничего не должен. — Они мне тоже ничего не дали.
— Дали. Возможность стоять рядом. Ты её продал за обещание победы.
Пацан стиснул челюсти. На секунду мне показалось, что он ударит. Или вернее попытается. В теле у него была эта породистая дурь: дома, машины, отец с большими связями и привычка думать, что все неприятности решаются по щелчку пальца. Но коридор, ночь и отсутствие зрителей немного охлаждали даже такую породу.
— Вы просто беситесь, что я не выбрал вас, — процедил он.
— Я то переживу.
Леон хотел поечрничать, я сразу это подметил, но в конечном итоге пацан передумал.
— Красные проиграют, — выпалил он.
— Возможно.
— Тогда я правильно выбрал!
Я оттолкнулся от стены и подошел к нему ближе. Леон не отступил. Значит, слушать будет.
— Включи голову, — спокойно сказал я. — Ты ушёл к синим после аккуратной подготовки. Так, чтобы тебе казалось, будто ход сделал ты сам.
— Вы ничего не знаете.
— Знаю достаточно. Твой отец хочет видеть тебя на проигравшей стороне, а ты хочешь сделать наоборот. Синие выглядят стабильными и логично думать, что они заберут победу, — я помолчал секунду, а потом добавил. — Учитывая все вводные, что есть.
Леон пожал плечами, пока не понимая куда я веду.
— И что?
— А то, что после этого у твоего отца появляется удобная картинка, — тверже продолжил я. — Мы не собираемся проигрывать и я не позволю поставить на методике крест. А вот если проиграют синие…
Я сделал внушительную паузу.
— Тогда предположу, что ситуация будет развиваться следующим образом. Методика Феди будет объявлена неудачной, и в этом обвинять тебя. Да тебя, Леон, я понимаю, что говорю. Упакуют так, что твое появление среди синих привело к проигрышу ввиду твоего эмоционального срыва… точнее не сформулирую, но думаю и такая логика для тебя понятна.
Пацан отвернулся к окну в конце коридора. Стекло было тёмным, там отражались мы оба: взрослый мужчина в усталой рубашке и пацан, который слишком старался выглядеть старше.
— Вы опять про какие-то схемы, — сказал Леон. — У вас всё схемы.
— Я знаю о подписи, — ответил я.
Он медленно повернулся.
— Какая подпись? — Леон усмехнулся. — Бред! Слышите себя вообще? Вы сейчас звучите как человек, который пересмотрел сериалов.
— Если бы.
— Откуда вы это взяли?
— Видел достаточно, слышал достаточно, сложил в единое целое. Так что твой отец потирает руками и думает, что завтра всё пройдёт по их плану.
Видно было что пацан поплыл. Я вытащил свой мобильник, залез в галерею и показал Лиону заключение, которое готовил под подпись прежде обладатель моего тела. В нём значились такие характеристики после которых Леона было вполне возможно упечь в дурку, ну а выполнить базовой минимум в виде отстранения его от права подписи — так это как два пальца об асфальт.
— И вы бы это написали? — ошарашено спросил Леон.
— Должен был. Но не стал. А знаешь почему?
Я не ждал ответа и продолжил.
— Потому что я не продаю своих. И не поворачиваюсь спиной к людям, которым по-настоящему тяжело. Но если не подписал я, это не значит, что подписывать больше некому.
Леон тяжело смотрел на меня. Я понимал, что пацану ни черта не нравятся этот разговор. Прозвучала то, о чем никто не должен был знать, тем более я. А о части сказанного не знал уже сам Леон. Пацан то искренне думал, что контролирует ситуацию. И сейчас когда он узнал, что на самом деле контроль скользнул из его рук, у него аж уши покраснели..
— Вы врёте, — зашипел он.
Психолог из меня по-прежнему был так себе, но я уже знал что первое стадия в цепочке принятия неприятных вестей — отрицание и гнев.
Ну и гнев, разумеется, не заставил себя ждать. Леон сжал кулаки.
— Вы все одинаковые. Я вас ненавижу.
— Симпатии между нами мало, это точно.
Леон замер. Честный ответ сбил его сильнее, чем попытка понравиться.
— Тогда зачем вы это делаете? — спросил он. — Совесть проснулась?
— Совесть у меня сегодня занята другими делами.
— Какое благородство.
— Здесь проще, Леон. Я слишком хорошо отношусь к твоей матери. И не хочу, чтобы её сына пустили на растерзание.
Леон изменился в лице мгновенно. В нём пропала показная взрослость, и на секунду появился обычный пацан, которому наступили на самое больное место.
— Откуда вы её знаете?
— Сейчас это неважно.
— Нет, важно!
Я видел, как в нём поднялась паника, замаскированная злостью. Имя матери вытащило из него то, что не смогли подписи и заключения.
— Важно другое, — сказал я. — Твой отец хочет заставить тебя подписать бумагу и обмануть этим твою мать.
— Не вплетайте её!
— Тогда сам подумай о ней. Хоть раз не о себе.
Леон после этих слов медленно разжал кулаки.
— Вы не знаете, что между ними, — прошептал он.
Он отвернулся и несколько секунд смотрел в стену. Пласт информация я ему выгрузил, ну а дальше я уже ни на что не мог повлиять.
— Красиво вы все сказали. Наверное, красным понравилось бы. Вы думаете, они за вас? — спросил Леон. — Красные? Они завтра проиграют и первые вас сольют. Вы не выиграете.
— Посмотрим.
— А если вы проиграете, — Леон расплылся в оскале. — вас уничтожат.
— Я не прошу тебя возвращаться, — повторил я.
— Тогда чего вы хотите?
— Чтобы завтра ты хотя бы один раз выбрал сам.