Наследие роз

2. Поместье Роспонд и завещание

Наше время. Польша. Винецбург

Вначале была непроглядная тьма, однако вскоре в самом конце начал видеться свет, стремительно разрезающий темные просторы своим величием. Пред глазами появилась огромная поляна красных маков. Они были настолько красивы, что я не выдержала и потянулась за одним рукой, тут же ее одергивая, – мак обернулся черной розой, обвившей, словно змея, ладонь шипами. Ядовитый стебель впивался в кожу все сильнее. Из руки начала сочиться алая кровь, каплями падающая на такого же оттенка цветы. Почувствовав, как шипы продолжали вонзаться все дальше и дальше, я закричала.

Резко распахнув глаза, первым, что я увидела перед собой, было обеспокоенное лицо матери. Я выдохнула, осознав, что на самом деле находилась в собственной комнате, и единственные цветы, которые здесь были, – голубые гипсофилы на подоконнике.

Это сновидение я видела не единожды. Впервые мне снились розы, когда я в тринадцатилетнем возрасте гостила у бабушки на летних каникулах, и с тех пор где-то раз в несколько месяцев этот кошмар являлся ко мне.

– Все в порядке, просто плохой сон, – пробурчала, не давая Иренке вымолвить и слова.

Та лишь развела руками и отошла от меня, попутно оглядываясь вокруг.

– Совсем непохоже на комнату девочки-подростка, – задумчиво произнесла она. – Кажется, должно быть чуточку грязнее.

Я неожиданно поняла, что мама действительно впервые находилась в моей комнате. Мы с ней виделись только за завтраком. Что уж там, иногда я даже не знала о том, что она тоже находится дома. Наши отношения были далеки от гармонии и понимания еще с моего раннего детства: мама словно очерчивала между нами линию, не позволяя слишком близко к ней подойти. Раньше мне казалось, что дорогу к ней преграждал папа, но теперь понимала, что женщина и сама не торопилась сближаться. Иренка определенно любила меня, возможно, даже больше, чем кого-либо, но так и не осознала в полной мере, что включает в себя слово «материнство».

Однако подметила она верно. Я была заядлым перфекционистом и не позволяла ни единой пылинке оказаться на мебели, не говоря уже о фантиках или пустой кружке из-под чая. Полагаю, этому поспособствовал мой отец, который часто ругал меня в малолетнем возрасте за каждую немытую тарелку или случайно оставшуюся крошку на губах.

– Может, это означает, что мне пора жить отдельно? – сказала, попутно сладко зевая: хоть сон был и тревожным, от этого нежеланным он не стал.

И тут резко меня озарило – я смогла заснуть! Причем днем, в самый час пик, когда звук мотора машин особо сильный, и даже плотно закрытые окна никак не улучшали ситуации. Если так подумать, я даже и не помнила, как оказалась на кровати или разулась. Последним моим воспоминанием был мягкий салон такси, в которое я быстро запрыгнула, только завидев желтую компактную машину. Конечно, у меня сегодня сильно болела голова, особенно во время разговора с Роспондами, а именно такой была фамилия Рафа. Но все-таки обычно каких способов ни придумывала, я не могла избавиться от звука проезжающих машин.

– Хм… – лицо мамы выглядело так, будто она и правда задумалась. Нет, я была уверена, что она задумалась. – Заманчиво, но не дождешься, – все-таки умозаключила Иренка, а после подошла ко мне поближе и мягко похлопала по плечу. – И вообще, вставай и пой, мы уже пять минут как должны были выехать!

Я промычала что-то нечленораздельное и затем, пересилив себя, устало потянулась. Почему-то желания пререкаться с матерью не появилось, а это означало только одно – выбрано решение ехать.

Я подошла к зеркалу и начала быстро приводить в порядок знатно испортившийся макияж. В сознании всплыла мысль о том, что я так и не объяснилась перед Александрой. Должно быть, она была просто в бешенстве, когда не застала меня в буфете.

«Черт, я ведь даже телефон не проверила», – подумала и, быстро припудрив лицо, подбежала к кровати. На экране сразу же высветились уведомления из мессенджера, переходящие от «Куда ты подевалась?» до «Знаешь что, иди-ка ты».

Мысленно я уже представила то, как Алекса нахмурила тонкие выщипанные брови, сузила большущие ореховые глаза до неузнаваемости и недовольно поджала пухлые губы. О да, она безусловно находилась в бешенстве! Решая не медлить, я быстро записала подруге голосовое сообщение, в котором кратко пересказала наш диалог с Рафалом и Кристианом, а после о том, как не заметила, что заснула. Закончив распинаться на быстром «Люблю», я закинула телефон в карман кожаной юбки и вышла из комнаты.

– Как раз собиралась тебя позвать, – улыбнулась мама, успевшая надеть длинный глянцевый плащ красного цвета.

Всегда хотела его примерить, но Иренка мне строго-настрого запретила. В целом мама являлась заядлым шопоголиком и к своим вещам относилась по-собственнически. Иногда казалось, что она скорее сдаст меня в детский дом, чем позволит поносить какую-то из пар ее каблуков.

Я лишь усмехнулась и, быстро разобравшись с незатейливой шнуровкой на ботинках, поторопилась за мамой, которая успела прошмыгнуть за пределы дома.

В кожаном салоне стоял сладкий запах маминых духов. Она любила пшикаться ими с ног до головы, оставляя приторный аромат абсолютно повсюду. И это была одна из немногих вещей, которую переняла у матери. Я просто обожала приятно пахнуть и иногда могла даже нанести на себя сразу несколько парфюмов.

– Так к кому мы едем? – не унималась я. Неведение, особенно когда какой-то поездке придают сразу несколько людей огромное значение, ужасно раздражало.

– К отцу и его давним друзьям, – как-то слишком резко произнесла мама. Только сейчас я заметила, что она нервничала, непривычно для нее постукивая пальцами по рулю автомобиля.

– С каких пор «давние друзья» – родственники? – недоуменно выгнула бровь я.

Ответ меня очень удивил. Во-первых, мама после того, как отец ушел к другой женщине, даже имя его не произносила, не говоря о визите. Во-вторых, мы ехали в противоположную нашему старому дому сторону города. И наконец, в-третьих, почему бабуля Лиззи решила приехать навестить моего папу, если они поссорились, кажется, еще тогда, когда меня и в помине не было? Именно из-за этого, кстати говоря, к бабушке меня всегда возила мама, хотя, по сути, и не являлась ей никем по родству.

– Какая проницательная, может, пойдешь по маминым стопам и тоже станешь журналисткой! – улыбнулась Иренка, на секунду переводя взгляд с дороги на меня. – Я утром слегка оговорилась. Да и формально родственники там тоже будут… В общем, мы едем по делу.