Страница 3 из 22
Можно посчитать, что я слишком требовательна, ведь далеко не каждый может позволить себе просторную квартиру в самом центре. Но моя мама является очень успешной журналисткой, когда-то, по ее словам, у нее даже было собственное шоу, которое пришлось закрыть из-за достаточно низких рейтингов. Поэтому мое негодование можно легко обосновать: из множества доступных вариантов она выбрала самый неудобный для меня.
– Ты же помнишь, что сегодня у вас в школе будет тест? – совсем незаинтересованно спросила мама, параллельно печатая какое-то сообщение в телефоне.
Под «тестом» Иренка имела в виду годовую аттестацию по истории. Пожалуй, за него я совсем не переживала. С самого детства я любила смотреть документальные фильмы и всякие передачи о теориях заговора. Так уж вышло, что и школьная история мне показалась достаточно интересной, что удивительно, ведь к остальным предметам, наверное, помимо литературы, я не проявляла никакого интереса.
– Не переживайте, панна Ясецкая, я не подведу вас и сдам все на высший балл, – иронично пролепетала я, рефлекторно взглянув на наручные часы.
Спустя десять минут за мной должна была заехать лучшая подруга, являющаяся единственным человеком, спасающим меня от безумства.
– Это хорошо, миледи, – подыграла мне мама, на секунду даже взглянув на меня своими большущими голубыми глазами.
Раньше я сильно расстраивалась из-за того, что не получила, помимо бледной кожи и пухлых губ, от мамы совершенно ничего. Она являлась поистине красивой женщиной. Ее длинные черные волосы всегда блестели и выглядели так, словно она сделала кератин. Глаза цвета голубой лазури, обрамленные густыми ресницами, невероятно красиво переливались на солнце. Нос даже без намека на горбинку, с узкой переносицей, что немного расширялась в конце, делая его слегка курносым. У нее была тонкая длинная шея с узкими плечами, красиво гармонирующими с широкими бедрами, и маленькие тонкие уши, на одном из которых находилось сразу три прокола: она говорила, что это ошибки ее «бурной» молодости. Я ей, безусловно, не верила, ведь молодость у моей матери и не заканчивалась, она словно осталась в двадцатилетнем возрасте, и даже я на ее фоне порой рассуждала более зрело. Собственно, Иренка и выглядела не старше двадцати пяти, хоть ей было далеко за тридцать.
Наконец, закончив с завтраком, я молниеносно встала с высокого стула и, быстро управившись с мытьем тарелки, поторопилась в прихожую. Почти что накинув на плечи излюбленное серое пальто, вновь услышала мамин голос.
– Тей, чуть не забыла, сегодня никаких прогулок после занятий, мы едем к родственникам в обед.
– К каким еще таким родственникам и к чему такая спешка? – с подозрением спросила я, параллельно все-таки решая разобраться с завязыванием шнурков на кроссовках.
– М-м-м… – промычала мама, что означало на ее придуманном языке: «Отстань и повинуйся».
Я нахмурилась, но решила, что сегодня уже достаточно возмущалась, так что данную «реплику» пропущу мимо ушей. Потом все равно найду причину, чтобы никуда не ехать, например, под предлогом плохого самочувствия.
И вот, застегнув пальто, я глянула на себя в зеркало. И увиденное меня вполне удовлетворило: прямые волосы, доходящие до конца ребер, холодного блондинистого цвета; вытянутые ярко-зеленые глаза, обрамленные длиннющими ресницами, правда, здесь без внушительного слоя туши не обошлось; тонкий вздернутый нос с россыпью веснушек и губы, намазанные темно-розовой помадой и напоследок брендовым блеском, который мне посчастливилось урвать по гигантской скидке. Что сказать, лицо выглядело вполне ничего, учитывая тот факт, что мои мешки под глазами без консилера достигли уже глубины Марианской впадины, а губы, на самом-то деле, растерзаны мною же до крови – плохая привычка, появившаяся во время бракоразводного процесса родителей.
Телефон, который я умудрилась положить на самое дно черной сумочки, весело запиликал, оповещая, что Александра будет ждать меня не более четырех минут, так что мне следовало срочно выходить из дома, чтобы избежать необратимых последствий. Еще раз осмотрев себя с ног до головы, я схватила ключи с тумбы и, прокричав что-то вроде: «Мама, я тебя люблю», выбежала из квартиры.
На парковке, как и ожидалось, уже стояла новенькая белая «Тойота», подаренная Алексе на ее восемнадцатилетие.
– А можно было еще дольше? – возмущенно спросила она, а после рассмеялась и поцеловала меня в щеку. Таким образом мы каждый раз здоровались.
Я широко улыбнулась, отметив про себя, что подруга выглядит сегодня еще лучше, чем обычно. А это означало только одно: они в очередной раз расстались с Феликсом.
Ох, как же я ненавидела этого идиота. Мало того что он был ростом ниже меня, а я, между прочим, около метра семьдесят пять, так еще и вечно запрещал Александре буквально все, начиная от длинных ногтей, заканчивая прогулками со мной не более раза в неделю, ведь с ним ей проводить время, конечно, куда полезнее.
– И что он опять натворил? – спросила после минутной тишины. Дело в том, что Сандра сдавала назад, и я знала, что в такие моменты ее беспокоить не стоило.
Александра, одной рукой держась за руль, а другой поправляя длинные каштановые волосы с легкими кудрями на кончиках, нервно закусила губу, видимо совершенно позабыв про темную матовую помаду.
– Не поверишь, но в этот раз действительно веский повод, Тей! Этот козел мне изменил с какой-то мелкой потаскушкой на летних каникулах.
Я, поперхнувшись водой, которая, как всегда, умостилась в дверном кармане, пыталась вспомнить, какое сегодня число. Уже стукнуло восьмое ноября, так почему речь шла о лете? Принимать ее слова всерьез сразу не решилась. Сандра обожала преувеличивать и раздувать из мухи слона, так что для нее и совместное селфи Феликса с другой девушкой могло сойти за измену.
– То, что он козел, я знала с самого начала, как увидела его хитрющий прищур. Однако почему ты узнала о его интрижке только сейчас?