Страница 21 из 22
4. Запретный лес и Александр
Наше время. Польша. Винецбург
Рука встретилась с чем-то твердым и гладким, а раскрыв глаза, я обнаружила, что ощупываю линолеум. Мигом поднявшись с дивана, отчего начала кружиться голова, осмотрелась. Когда я оценила обстановку, пришло понимание того, что каким-то образом нахожусь не в лесу и даже не в поместье, а в собственной квартире.
– Неужели это был сон? – спросила в пустоту, сонно оглядываясь вокруг.
Но эта мысль оказалась сразу отвергнута тем, что я по-прежнему была одета в легкое платье, любезно отданное мне Василисой в поместье Роспонд. Хотя какой-то мешок из грязной ткани достаточно сложно назвать платьем как таковым. В голове начал складываться пазл из событий прошлых дней. Последним, что я помнила, был Кристиан, что-то кричащий мне вслед, а еще, кажется, у него искрился какой-то предмет в руке.
«Умная» колонка, стоящая на прозрачном журнальном столике, показывала ровно два часа дня. Я не была уверена, что мы перенеслись в лес, находящийся в том же часовом поясе, но если отталкиваться от этого, то я провалялась в отключке около половины дня.
Достаточно быстро переместившись на кухню, налила из графина восхитительно вкусного апельсинового сока – пить хотелось до жути сильно. Затем направилась осматривать дом в поиске подсказок, ну, или телефона. Мой смартфон валялся на том же диване, с которого я и встала. На удивление, он не был разряжен, поэтому на экране мигом появились многочисленные сообщения от Александры и одно странное – с неизвестного номера.
Таинственное сообщение гласило о том, что мне не стоит искать какие-либо ответы или как-то упоминать о произошедшем среди людей, а когда придет время – со мной свяжутся. Подпись отсутствовала, но было нетрудно догадаться, что оповестил меня кто-то из светлых. Я задумчиво закусила губу, проходясь по уведомлению глазами несколько раз, однако ничего нового мне уяснить так и не удалось. Раздосадовавшись от собственной ненужности, поплелась в душ, решая раз и навсегда смыть всю грязь с тела, которой, кстати говоря, было предостаточно. Но даже горячие, ласкающие тело, тонкие водяные струйки не могли вымыть обиду и страх из моей груди.