Страница 7 из 23
– Ха! Ещё чего. Если ты залезешь в мой шкаф, придётся грохнуть тебя, как свидетеля. – Оборачивается к мойке и ставит туда грязную тарелку.
Он же специально это делает. Судя по тому, в каком виде он разгуливает по квартире, у него двое брюк и одна футболка, и та сейчас в стирке.
– Помой, пожалуйста, тарелку сразу, – великодушно прошу его, видя, как он уже чешет к спальне.
Серьёзно, он что, рассчитывает, что я за ним буду тарелки намывать? Или планирует собрать башню из грязной посуды и привлечь тараканов? Это же старый фонд, алё!
– Душнила, – закатывает он глаза, но плетётся обратно.
– Знаю, – улыбаюсь, поднимая свою чашку с кофе и салютуя ей. На ней гордо красуется надпись «Душнила №1».
– О, тебя ненавидит кто-то ещё помимо меня, – усмехается он.
– Вообще-то это подарено с большой любовью, – делаю глоток кофе и с нежностью смотрю на кружку.
Ветка подарила пару лет назад. Это наш с ней прикол.
Телефон рядом с Аланом начинает долбить зубодробящим рингтоном. О боги.
– Хм. Интересно, – задумчиво тянет «братик», всматриваясь в экран. – Твоя мать звонит. – Оборачивается на меня.
Сердце громко ухает в пятки, прямиком через трусы. Клянусь, будь мой мочевой чуть более слабым, я бы уже напрудила под собой лужу.
Дьявол, дьявол, дьявол.
Что же делать???
Пока я лихорадочно думаю, какого же чёрта тётя Люба решила позвонить Алану и что, мать его, мне делать, «братик» уже отвечает на вызов.
– Здрасьте, тёть Люба, – спокойно отвечает он, ставя на громкую связь.
Я сейчас сдохну.
Кажется, у меня приступ. Точно, левая рука начала отниматься.
Вот было бы круто!
– Аланчик, привет, дорогой. А Эвочка рядом сейчас?
Думай, думай, думай, чёрт возьми.
Падай в обморок, если ничего сказать не можешь, в конце концов!
– Да, рядом, – кивает Алан.
Нет, обморок – это стопроцентное разоблачение. Родня Ветки же примчится на реактивном самолёте проверять страдающую обмороками дочь.
– Позови её к трубочке, будь добр. А то она совсем пропала, со вчерашнего вечера матери не отвечает.
– Ай-яй-яй, – картинно цокает Алан. – Ты чего маме не отвечаешь? – поворачивается ко мне и тянет телефон.
Моя душа словно вылетела из тела, напуганная до смерти, и сейчас наблюдает за собой со стороны. Я вижу, как протягиваю дрожащую руку и как вторая – всё же левая, может, и правда приступ, – трясётся так, что кофе выплёскивается из кружки.
Точно!
Одним неловким, хоть и чётко выверенным движением я опрокидываю целую горячую кружку кофе на себя и громко вою.
– Чёрт! Ай, как больно! – оттягиваю мгновенно пропитавшуюся кофту и убегаю в ванну.
Слышу, как Алан объясняет тёте Любе, что произошло, и просит не волноваться, мол, я жива, здорова и наберу им как смогу.
Господи, спасибо тебе за горячий кофе.
Даже пожизненные ожоги меня сейчас не пугают так, как разговор с мамой Ветки. Фух. Я спасена.
Стягиваю пропитанную сладким кофе кофту, скидываю лифчик, которому тоже досталось, и так и застываю перед зеркалом. Сейчас одежда вообще не главное.
– Ты жива там? – стучит в дверь «братик».
– Да, – отвечаю дрожащим голосом. – Всё нормально.
– Мама сказала, чтобы ты обязательно перезвонила. Говорит, голос у тебя какой-то странный.
У меня всё внутри обрывается.
Ещё бы он не был странный!
Достаю телефон из заднего кармана и принимаюсь лихорадочно набирать сообщение подруге. Буквы скачут и путаются, и на выходе складывается ощущение, что писал человек с дислексией. Насколько проще было бы записать голосовое! Но фактор греющего за дверью уши «братика» совершенно исключает такую возможность.
Ну давай же, давай. Читай!
Сейчас тётя Люба снова позвонит – и всё! Нас накроют.
Проходит минута, потом вторая. Предательская синяя галочка всё так же одна. Я начинаю судорожно рыться в бельевой корзине, чтобы хоть чем-то прикрыться. Ничего, кроме футболок Алана. Естественно.
Вытягиваю ту, что воняет не так интенсивно, и накидываю.
Это всего на пару минут.
Хватаю телефон. Две галочки. Слава небесам!
Судорожно выдыхаю, ощутив, как с плеч свалился невероятный груз. Это всё не для меня. Я так не могу.
Каждый долбаный день жить на грани разоблачения. Притворяться, выкручиваться и врать – совершенно не моё. Это против моей органики. Я думаю, даже в Москву я решилась поступать по большей части потому, что устала от мамы татушку прятать. Какую-то мелкую сраную татушку.
А тут нужно прятать всю себя! Двадцать четыре на семь.
Нет, это точно не для меня. Сейчас постираю кофту, ототру лифчик и пойду сдаваться с потрохами.
Глава 6
– Так. Это что, моя футболка? – первое, что встречает меня при выходе из ванной комнаты.
Надо признать, что, усиленно поработав руками и мылом, я немного остыла и отошла. К тому же Ветка прислала сообщение, что все ок, с мамой поговорили.
А следом она прислала милое голосовое, как обожает меня и мои мозги, так ловко выкрутившиеся из засады. И миллион благодарностей, что я даю ей жить ее лучшую жизнь. Следом еще был длинный рассказ о том, почему она вчера и сегодня пропустила мамины звонки, в котором фигурировало шампанское за сто баксов за бокал, шикарный ресторан и жуткое похмелье.
И я правда отошла.
Все нормально. Сегодня просто было легкое ЧП, такое больше не должно повториться. Мы справимся.
Я справлюсь.
– Ошибаешься, это моя футболка, – с непроницаемым лицом стебусь я, выуживая из чемодана новый лифчик.
– С Мортал Комбат? – изгибает брови Алан, откидываясь на стуле.
Все еще полуголый. Боже. Хоть кидай в него его же футболкой.
– Мой любимый фильм, – раскручивая на пальце лиловый атрибут нижнего белья, важно заявляю.
– Игра, – насмешливо поправляет «братик», приклеиваясь взглядом к вычурному лифаку.
Мне кажется, или он смущается? Что это за странное выражение лица?
Да не, невозможно.
Телефон в заднем кармане пиликает входящим сообщение.
– Маме позвони, – напоминает Алан.
– Я ей написала, что наберу по пути в институт. Девчачьи разговоры, сам понимаешь, не для твоих ушей, – разблокирую экран и радостно восклицаю: да!
– Что, будете меня обсуждать?
– Что? – поднимаю на него взгляд.
На меня Алан больше не смотрит. Убирает со стола.
– А, нет. Просто шкаф пришел! – потрясываю телефоном в воздухе.
– Ты заказала шкаф? – кривится он. – И куда собралась его ставить?