Страница 17 из 23
– Но ты же понимаешь, что совершила стратегическую ошибку? Теперь тебе все время придется готовить, – открывая кран и берясь за губку для мытья посуды, говорит Алан. – Ребята с тебя не слезут.
– Планируете превратить меня в свою бытовую рабыню? – театрально округляю глаза.
– Я постараюсь тебя отмазать, но за родственные бонусы, – светит улыбкой чеширского кота, намывая тарелки.
Я пытаюсь не спугнуть счастье. Мытье посуды – мое самое нелюбимое занятие в готовке.
– Родственные бонусы в виде…
– Ну не знаю, может, завтраков…
– Ну конечно, – смеюсь я. – Ты такой ленивый. Уж разогреть что-нибудь из магазина кулинарии мог бы себе по утрам.
– Я живу тут уже четвертый год, – передавая мне чистые вилки, поясняет он. – От всего их не столь обширного меню меня тошнило уже на втором году.
– Бедняжка.
Неосознанным жестом я запускаю руку в его волосы на затылке и треплю, как лабрадора. Секунду спустя скручивающийся в животе узел подсказывает, как это неуместно. Хотя не исключено, что это паста неудачно пошла.
В любом случае, Алан, очевидно, не чувствует такой же неловкости, потому что совершенно не напрягается. Только смеется.
– Отвали, – пытается сбросить мою руку не используя собственные, занятые тарелками. – Ненавижу, когда трогают голову, ты же знаешь.
Откуда же мне это знать??? Чтобы Ветка о тебе не знала, мне она никогда ничего не говорила!
– Как же ты стрижешься? – смеюсь в ответ, пряча отчего-то горящую ладонь за спину. – А! Точно.
Его непослушная копна, закрывающая порой и глаза и уши, говорит сама за себя. И наполовину пустая баночка глины для укладки в ванной совсем не моя.
– Ты заметила, как Ванс на тебя смотрит? – ни с того ни с сего спрашивает Алан.
Мне только и остается, что пожать плечами.
– Он на всех так смотрит.
– В том-то и суть, – Алан кивает головой. – Не ведись.
Он делает паузу, будто взвешивает слова.
– Если он начнёт доставать – скажи мне. Я с ним поговорю.
– Подзатыльников надаёшь? – улыбаюсь от такой нелепой попытки выставить себя старшим братом.
– Если понадобится, – серьёзно отвечает он. – Ты здесь одна. Без друзей, без семьи. Я за тебя отвечаю.
Я пристальнее вглядываюсь в его профиль. Есть что-то в его словах, что отзывается во мне странным трепетом.
– Просто не хочу, чтобы мать меня убила, – добавляет с усмешкой.
Ну да, конечно, все дело в маме, а не в том, что в глубине души он сладкая ответственная булочка.
Боже, как отвратительно ему врать.
– Готово, – ставя последнюю вымытую тарелку в сушилку, говорит Алан. – Хочешь сыграть? – кивает на приставку с включенной заставкой какой-то кровавой стрелялки.
– Там по телеку скоро шоу одно начнется... в кои-то веки отвоевала телик!
Уверенной походкой иду в гостиную и хватаю пульт.
– Не-не-не, – ловко отбирает у меня его Алан. – Никаких тупых шоу в этом доме.
– То есть тупой бильярд – ок. А интересное шоу с реальным сюжетом – говно?
– Ага, – виртуозно подбрасывает пульт в воздухе и ловит его.
– Так нечестно. Наполовину это и моя квартира! – (Ветка бы оценила вброс)– А ты заграбастал себе все самое лучшее, – в раздражении повышаю голос. – И спальню! И огромный шкаф! И… и все вечера! Мне негде заниматься, я сплю в продавленной чьей-то задницей вмятине, мои вещи не вмещаются в этот гребаный шкаф, – машу на криво-косо собранное сооружение. – И даже идиотский телек, раз в чертову неделю, ты мне не уступаешь!!!
Последнее предложение звучит особенно громко и надрывно. Но правда, накопилось. Ветка бы уже давно поставила его на место и отжала спальню, а я терпила какая-то!
– Ладно, ладно, – осторожно протягивает мне пульт Алан. – Сумасшедшая, – закатывает глаза и отходит на расстояние. – По пятницам телек твой.
– И по субботам! – все еще разгоряченная, добавляю я.
– Окей.
– И по будням, чтобы до семи вечера никого здесь не было, мне нужно заниматься! – гордо вскинув голову, падаю на диван.
– До шести.
– Договорились, – тяну руку для закрепления договоренностей.
Алан пожимает в ответ и устраивается на диване рядом со мной.
– Так че там за тупое шоу?
Глава 13
«Мы с Сережей жестко посрались»
«Я сижу рыдаю в ванной»
«Тебе все равно?»
Ветка начала бомбить сообщениями без продыху с четырех утра. Честное слово, мне не все равно, просто глаза продрать удалось только к третьему.
«Что случилось?»
В: «Он сказал, что я тупая»
«Прям так и сказал?»
В: «Ну там было что-то типа «не кипятись, малыш, она просто знакомая»
В: «Когда я устроила скандал, что его какая-то сисястая баба при входе в ресторан обнимать стала»
В: «А когда я возмутилась, что разве я похожа на дуру, он сказал, что сейчас – да»
В: «Блин, опять плачу»
В: «Вот козел!»
В: «Я, короче, уже гуглю билеты домой»
И тут меня прошибает пот.
Черт.
Я не думала, что все закончится так рано. Я пока совершенно не готова.
«Помощь нужна?»
Пишу, а сама внутренне съеживаюсь. Если она сейчас рванет домой, мне срочно нужно будет съезжать. Совершенно очевидно, что наш первоначальный план, где я могу перекантоваться здесь вместе с ней – абсолютно нереалистичный. Спать вдвоем на этом диване, деля всю общую территорию на троих – невозможно.
Да и как я смогу продолжать здесь жить и смотреть в глаза ребятам, когда они все узнают? Как я смогу смотреть в глаза Алану?
Мысли соскальзывают в проекцию будущего, где он непременно все узнает. Где посмотрит на меня этими своими бездонными темными глазами с разочарованием и мое сердце будет разбито. Потому что мысль, что он разочаруется во мне, причиняет ужасно дискомфортное ощущение в груди.
Хотя волновать, конечно, сейчас меня должно совершенно не это.
Куда я съеду и за какие деньги?
Я же совершенно забила на одно из важнейших пунктов в своем плане: работа. Мне нужна, мать ее, работа.
Черт.