Страница 14 из 23
– Да ладно! – кричит Маша, которая до последнего не знала, кто предатель.
– Это было жутко, – вставляет Дэн.
– Эль, ты монстр! – кидается в меня картой Лера.
– Прости, пришлось принести тебя в жертву, – извиняюсь перед ней.
Сева кидает на меня обиженный взгляд и перебирается на диван к Алану.
– Вот и верь после этого девчонкам! Я с ней больше не играю, если что! – громко оповещает всех присутствующих. – Она страшный человек!
– Не то слово, – поддакивает Алан, не сводя с меня внимательного взгляда.
Он ведь сразу понял, что я Мафия. Наблюдательный засранец. Вот с кем точно не стоит больше садится играть.
Глава 11
Алан
Вот с кем точно не стоит садиться играть.
Мафия же мой конек, сколько лет остаюсь непобежденным, постоянно меняя тактики игры, и тут разнесла как мальчишку.
«Гены пальцем не размажешь» – любит повторять моя мать.
Она вообще частенько любит порассуждать, что хоть они с сестрой как с разных планет, мы с Эвелинкой получились словно слепленные из одного теста. Как она успела это понять по одному-единственному совместному лету и парочке упоминаний в телефонных разговорах с теткой, конечно, загадка.
И еще неделю назад я бы с этим серьезно поспорил, помня ту версию сестренки, что встретил в тринадцать. Взбалмошную, громкую и надоедливую. Но сейчас, встретив ее повзрослевшую версию, с уверенностью могу сказать: да, гены пальцем не размажешь.
Хитрая, умная и острая на язык.
«Вся в меня» – по праву старшинства могу заявить я.
Я думал, что будет мучением делить с кем-то столь незнакомым и малоприятным территорию, по праву принадлежащую мне одному столько лет. Хотя и помнил, что фактически, хату эту добрая прабабка отписала именно на нас двоих, пытаясь замолить грехи собственного сына, нашего блудливого деда. Все же знатно он накуралесил в молодости, успев завести две семьи параллельно. Мать так до конца и не верит, что тетя Люба ее сестра, все любит повторять: «и нос не мой, и ухи не мои». Чтобы это ни значило. С их стороны, уверен, та же тема поднималась не раз.
Так что мне так и не верилось до конца, что ее родаки все же вцепятся в эту идею об учебе единственной и ненаглядной дочери в столице, и мне придется менять всю свою устаканенную жизнь тут.
Хотя в итоге, все сложилось неплохо.
Мы ладим. На свой странный манер.
И Эвелинка прикольная. Тоже на свой манер.
Еще бы перестала постоянно цеплять взгляд…
– Алан, ты мне друг или кто? – полупьяно бормочет Ванс, усосавший четыре пива за вечер.
Как мало ему надо.
– Иди домой, «друг», – ржу я, подталкивая его на выход.
Ребята уже вовсю собираются, шумно одеваясь в прихожей. Сестричка пошла в душ.
– Ох, что это были за шорты… – мечтательно продолжает Ванс.
Что и требовалось доказать.
Если Эвелинка специально выставила задницу, чтобы впечатлить моего друга, то она просто дура. А если реально не понимает, какое впечатление может произвести своим полуголым видом то… еще большая дура. И ей еще расти и расти.
Мозгами.
Все остальное, как мы все сегодня успели убедиться, уже выросло.
– Алан, я помню, что она твоя сестра, но не прижучить ее – просто грех, – вставляя ноги в кроссовки, продолжает приглушенно бубнить друг.
А у меня будто забрало падает. Четко же сказал, на сестру мою свои потрепанные конечности чтобы даже не прикладывал! Как представлю, что они с Эвелинкой обжимаются на моем же диване…
Заношу руку и знатно отвешиваю ему леща. Не удержав равновесия, он вписывается подбородком в придверную тумбу.
Да черт.
Девчонки приглушенно ахают, Дэн с Киром тут же оказываются рядом, готовые то ли защищать Ванса, то ли тормозить меня, если понесет. Но я уже остыл. Все нормально.
Слава богу, и нашему пьяному камикадзе море по колену. Ванс выпрямляется и ржет, как идиот, поглаживая место ушиба.
– Понял, не дурак.
– Давайте уже на выход, – устало прошу друзей.
Это все, конечно, очень мило, что они стараются заполнить зияющую в моей груди дыру своим весьма навязчивым присутствием, но пулевое от гранатомета парой пластырей не залатать. И как бы они не старались отвлечь меня, с наступлением ночи я остаюсь один на один с мыслями и воспоминаниями о том, какой я непроходимый идиот.
– До завтра, бро, – пожимает мне руку Кир.
– Нормально всё? – интересуется перед выходом Дэн.
Как и каждый гребаный вечер.
Что вообще такое нормально после всего, что случилось? И когда оно снова сможет быть таковым?
Но все же киваю.
Просто чтобы они свалили уже нафиг.
Закрываю за шумной компашкой дверь и выключаю свет в прихожей. Гостиная сразу преображается. Горит только верхний свет над зоной дивана и немного мерцает телек, включенный на беззвучке фоном, делая атмосферу более расслабленной.
Спокойной.
Чему, конечно, способствует и оглушительная тишина, наступившая с уходом гостей. Тихое журчание воды в ванной не в счет. С появлением в квартире девчонки, ванная комната занята чаще, чем моя постель.
Благостная тишина нравится мне недолго, она тут же активизирует болтовню в голове. Ненавижу такие минуты.
Хлопаю себя по карманам, вспоминая, где в последний раз видел свой телефон. Единственное, что способно вырубить эту хрень в башке. Откапываю в памяти, что оставил его на столешнице в кухонной зоне, еще перед игрой, и плетусь туда. Телефон мигает, оповещая о входящем сообщении.
На миг в груди чувствуется тупая боль, как предчувствие.
Разблокирую экран, и тупая боль становится колюще-режущей.
«Рита».
Не верится, что пальцы все еще дрожат, нажимая на сообщение от нее.
«Могу я на выходных забрать свои вещи?»
Как конченый придурок пялюсь на эти буквы и не могу найти в себе сил ответить. Сначала из-за обуревающей меня лавины эмоций: гнева, раздражения, боли. А потом просто потому, что у меня нет для нее слов.
Проходит минута за минутой, а я все смотрю на погасающий и вновь вспыхивающий от моей руки экран.
«Меня не будет» – первое, что удается перенести в слова.
Но рука тут же тянется все стереть. Глупо.
«Отправлю тебе курьером» – словно от обиженного мальчишки.
Кем, по сути, я себя и чувствую. Еще хуже. В этой битве мне не выиграть, да?
Всматриваюсь в мигающий курсор в строке набора текста, прочесываю упавшие на лоб волосы пальцами и тяжело выдыхаю. Не знаю, как правильно поступить.