Буду твоей сестрой

Ответы на все эти вопросы, конечно же, у меня были. Алан и его друзья. Беспечные детишки с папиными кошельками за спиной. Уверена, они в этом году на занятиях и полтора часа не просидели.

Нужно срочно что-то решать.

Если дома продолжится такая вакханалия, я совсем не смогу учиться. А это прямой путь на вокзал с чемоданом в руке.

– Кстати, мне тут Матео сказал, что хочет подкатить к тебе и просил выведать у тебя пароли-явки. Есть у тебя кто или нет? Нравится он тебе? – опускается до заговорщицкого шепота, ловко сменяя тему, подружка.

– Ты про Матвея? – удивленно вскидываю брови. – Можешь мне объяснить, кстати, что за фишка такая с именами? Матео, Кэти? Я чего-то не догоняю?

Давно не давал покоя вопрос. А тут как раз так не хочется отвечать на вопросы.

– Просто придать немного лоска, – по привычке откидывая за спину шикарную блондинистую копну, говорит она. – Я же Катя Перова. И если немного поиграть со звучанием, почти Кэти Перри. Круто же! И Матео… ну, блин, если ты не понимаешь, то уже и не поймешь! – закатывает она глаза.

– Главное, чтобы тебе нравилось, – улыбаюсь я.

Молчала бы, конечно. Мы с лучшей подругой чуть ли не всю жизнь друг друга Елкой и Веткой обзываем, а все из-за ее бабки, которая вечно нас путала в детстве, когда на площадке за нами присматривала.

«Понапридумывали имен, – бухтела, помню, она. – Элина, Эвелина, тьфу. Хрен отличишь. А ходют всё, как шерочка с машерочкой. Елочка да веточка!»

Так и повелось, что она нас то Елка, то Ветка звала, мы и привыкли. Нам даже нравилось недоуменное выражение лиц, когда с нами знакомились.

Бабы Алевтины уже десять лет нет, а мы все Елка с Веткой. Будто чтим ее память.

– Так что, он нравится тебе, даем зеленый свет? – возвращает меня из воспоминаний Катя-Кэти.

Я успеваю отрицательно помотать головой, прежде чем за стол приземляются четверо одногруппников. Путем нехитрых притирок, к концу первой учебной недели наш костяк потерял четверых. Теперь мы мини-мини группка.

– Девчонки, вот сегодня погодка, да? – мне на плечо ложится тяжелая рука Матвея, буквально пригвождая к месту. – Чем заниматься будете?

– Матео, о, если б не был ты Матео, – мечтательно заводит Катя, отрицательно покачивая головой.

Закос под Шекспира настолько очевиден, что Матвей мигом снимает с меня руку и разочарованно вздыхает.

– Я, кстати, сегодня планирую спать. Неделя какая-то зверская вышла, – продолжает поддерживать умирающий разговор подруга.

– Еще даже не конец недели! – усмехаюсь я.

– А, плевать. Завтра только по менеджменту семинар. Я планирую его проспать. Непрофильный же.

– А что, так можно было? – смеется Илья, один из наших прищепенцев.

– Мне – да. А ты учись давай, – грозит ему пальчиком Катя. – Я с двоечниками не общаюсь.

– Кстати, – подаю голос. – Не знаете, где можно тихо позаниматься? У меня не квартира, а проходной двор. Заниматься вообще невозможно.

– Как вариант – коворкинг, – включается Матвей. – Из плюсов – удобно, из минусов – платно. Так что я бы посоветовал нетленочку: библиотека.

Точно!

В институте отличный читальный зал, и тихо, как на кладбище, благодаря радеющим женщинам в преклонном возрасте.

– Я пошла, ребят, – встаю из-за стола и хватаю сумку. – Если кто присоединиться захочет, приглашаю.

Матвей было хочет подскочить, но Катя снова одни мимолетным качанием головы остужает его пыл. И слава богу. Честное слово, крутить романы в первые же учебные дни совершенно не входит в мои планы.

Глава 10

«Как ты умудрилась?» – интересуется Ветка, когда я рассказываю ей о сегодняшнем провальном семинаре.

Я записываю долгое жалобное голосовое, стоя в подъезде, и, только убедившись в отправке, открываю входную дверь ключом.

Дома, ожидаемо, очередная тусовка.

– О-о-о, какие люди! Где пропадаешь, малая? – сооружая какую-то немыслимую башню из тарелок и кружек на кухонном островке, интересуется Алан, когда я вхожу.

Как. Я. Устала.

Устала от невозможности побыть одной, от невозможности нормально поучиться и просто безысходной невозможности тупо быть собой.

Сейчас я Ветка.

Я зовусь ее именем, живу ее жизнь, притворяюсь ей для ее брата, который, к слову, это не заслужил. И перед всеми этими людьми, которые тоже не заслужили. И все это давит, давит так сильно, что я постоянно чувствую грызущих мои натянутые нервы мышей. Они уже такие откормленные и жирные, что еще пару укусов и все лопнет к чертям.

Единственное место, где я могу быть полностью собой – институт. И тот теперь отдает горьким привкусом на языке при любой о нем мысли.

– В таком красивом здании из стекла и бетона. Институт называется, может слышал? – скидываю ботинки и устало плетусь к дивану.

Который снова занят.

Убила бы сейчас за возможность растянуться на нем, включить тупое шоу и не шевелиться до завтрашнего утра.

– Сегодня вечер Мафии! Ты готова? – перетасовывая какие-то карточки, весело оповещает меня Кир.

О. Боги.

– До девяти вечера? – скептически интересуется у меня «братик», подхватывая шаткую конструкцию из закусок и медленно продвигаясь к столику у дивана.

И я даже не сразу соображаю, о чем он меня спрашивает. Смотрю на него пустым взглядом, пока он не уточняет:

- В шараге до девяти?

– У меня много заданий, а здесь… – очерчиваю рукой дугу. – Неблагоприятная обстановка.

– Это мы неблагоприятная обстановка? – насмешливо переспрашивает Дэна Сева. – Я правильно сейчас понял?

– Ну не располагающая к учебе, – исправляюсь, закатывая глаза. – Ну вы поняли.

– Душ-ни-ла, – почти хором отзываются ребята.

Все облюбовали мою чашку и подчеркнули из нее главное. Класс.

Сбоку что-то опасно звякает.

– О-оу, – подает голос Кир. – Ставлю сотку, что Алан все это в целости не дотащит!

– Да я и сотню за его жизнь не дам, если он это НЕ дотащит, – честно предупреждаю всех собравшихся.

Перед Аланом только одно препятствие – мой диван, и, если он сегодня будет угондошен, я придушу «братика» во сне. Заодно и спальное место себе отожму.

– Забились, – тянет мне руку Кир.

Я пожимаю ее, фиксируя договоренности и, затаив дыхание, как и все, наблюдаю за ловкостью рук этого циркача.

Черт, он реально сделал это.

– Гони деньги, – обращаюсь к Кирюхе.

– Надо было подножку поставить, – вытаскивая портмоне из заднего кармана джинс, бубнит он.