Страница 3 из 20
Глава 1. Расчетливый ход
В прошлой жизни Цзян Сюэнин Сяо Динфэй, сын Чэн-гуна, объявившийся в столице спустя двадцать лет после кровавого восстания Пиннань-вана, совершенно не умел держать язык за зубами. Обосновавшись в столице, он вел себя как отпетый повеса. Петушиные бои, собачьи бега, скачки, азартные игры – в таких местах он был завсегдатаем. Своими выходками негодник доводил отца до белого каления, да к тому же, пользуясь положением старшего брата, постоянно унижал Сяо Шу, получившую со временем титул хуангуйфэй[1]. Вдобавок мужчина целыми днями крутился возле Цзян Сюэнин, которую его семья считала заклятым врагом. Все в роду упрекали его за непочтительность, но ничего не могли с ним поделать.
И при дворе, и в народе к Сяо Динфэю относились снисходительно: раз уж тот пережил тяжелейшие испытания и не погиб, значит, Небеса к нему милостивы. Если наследника Чэн-гуна воспитали мясники и торговцы вином, стоит ли прочить ему большое будущее? Гражданские и военные чины проявляли к молодому человеку терпимость, а члены императорской семьи, испытывая вину, не чинили ему никаких препятствий, отчего тот становился все более своевольным и неукротимым.
Цзян Сюэнин порой даже видела в нем родственную душу. Легкомысленный и распущенный Сяо Динфэй был куда симпатичнее двуличных придворных льстецов. По необъяснимой причине именно с ним императрица чувствовала себя непринужденно. Кое-кто даже шутил: мол, ее величество благоволит Сяо Динфэю, потому что у них схожая доля. Оба родились от законных жен, однако злая судьба забросила их далеко от дома. Как тут не проникнуться взаимным сочувствием? Поначалу Цзян Сюэнин, не зная всей правды, именно так и думала, а уж потом поняла: ей попросту легко с тем, кто не скрывает свой истинный нрав.
Значит, суть человека можно узнать по почерку. Даже если он нехорош.
«Какая же я на самом деле? – размышляла Цзян Сюэнин. – Неужели Шэнь Цзе уже тогда разглядел мою суть?»
Она ведь даже себя толком не понимала тогда…
Девушка разглядывала лист, только что исписанный полукурсивом[2]. Цзян Сюэнин подняла глаза на сурового Ван Цзю, стоявшего перед ее партой. Ей хотелось возразить наставнику: «А что, если мне нравится скоропись цаошу? Разве выбор стиля зависит не от личных предпочтений?» Однако, вспомнив, что ей предстоит провести во дворце полгода, барышня решила, что изучение уставного стиля кайшу пойдет ей на пользу. Да и к чему ссориться с наставником и устраивать себе неприятности? Как только она покинет дворец, сможет писать как захочет. Кто ей тогда помешает? Эта мысль помогла успокоиться.
Цзян Сюэнин склонила голову перед Ван Цзю и сказала:
– Я запомню ваши наказы, учитель.
– Теперь вы хотя бы похожи на ученицу, – удовлетворенно кивнул Ван Цзю, вернулся на возвышение и велел открыть первую главу пособия «Восемнадцать писем».
Дав необходимые пояснения, он потребовал скопировать первое письмо. Если закрыть глаза на крайнюю строгость и нетерпимость к любым вопросам во время урока, Ван Цзю был вполне добросовестным наставником.
Когда наступил час Дракона, Ван Цзю собрал свои вещи и покинул зал. Стоило ему уйти, как все с облегчением выдохнули.
Фан Мяо не удержалась, бросила взгляд на Цзян Сюэнин и со страхом прошептала:
– Я уж думала, ты снова закатишь сцену, как вчера с учителем Чжао. Господин Ван тоже суровый и резкий, с ним лучше не связываться. Как хорошо, что обошлось без скандала!
«Вчера я всего лишь спросила у Чжао Яньхуна значение иероглифа „мао“, – подумала Цзян Сюэнин. – Разве же это дерзость? Просто некоторые смотрят на всех свысока и слишком много о себе воображают».
Если забыть об интригах и предубеждениях, следовало признать, что ученостью и прозорливостью Се Вэй на голову превосходил Чжао Яньхуна, однако не важничал и не раздражался из-за пары вопросов. Разница в их характерах сразу бросалась в глаза.
На душе у девушки было невесело, поэтому она вежливо улыбнулась Фан Мяо и промолчала. Зато Чэнь Шуи, которая на первом же занятии повздорила с Цзян Сюэнин из-за списка литературы, злорадно усмехалась, видя, как обидчица второй день подряд терпит придирки. Ведь такие наставники, как Се Вэй, были редкостью, остальные учителя придерживались старых правил и строго соблюдали приличия.
Чэнь Шуи не преминула воспользоваться удобным случаем и подхватила слова Фан Мяо:
– Господин Ван из академии Ханьлинь[3] не просто ученый. Его предки были знаменитыми торговцами солью из Янчжоу, которые разбогатели и пошли на чиновничью службу. В семье господина Вана уже трое в одном поколении получили ученую степень цзиньши[4]. Ван Сянь, начальник Управления соляных перевозок в низовьях Хуайхэ[5], – его двоюродный брат. Наш уважаемый наставник вовсе не безродный бедняк без связей при дворе и угодничать перед кем попало не станет. Помощник главы Палаты финансов ему не указ!
Среди соучениц принцессы Лэян была только одна дочь помощника главы Палаты финансов. Все сразу поняли, в чей огород брошен камень, и посмотрели на Цзян Сюэнин. А вот Ю Юэ при слове «соль» едва заметно вздрогнула, вспомнив о поручении, которое дала слугам перед возвращением в Запретный город. Она так глубоко погрузилась в раздумья, что упустила шанс поддеть ненавистную Цзян Сюэнин.
Та же в ответ на колкость Чэнь Шуи только фыркнула:
– Если я тебе не по нраву, так и скажи. А то давать такие туманные намеки – только людей смешить. Кто не знает, что ты любимая дочь ученого советника Чэня, подумает, будто глава Управления соляных перевозок – твой отец!
У Чэнь Шуи перекосило лицо.
– Ты!..
Цзян Сюэнин выросла в деревне, с детства отличалась острым языком и в перебранках никому не уступала, а если не затевала ссору, то лишь потому, что не считала нужным. Однако, если все время молчать, могут подумать, что с ней легко справиться.
– Советую тебе, барышня Чэнь, на досуге изучить списки начальников Управления соляных перевозок в низовьях Хуайхэ, – улыбнулась она. – Посмотри, кто из них избежал несчастливого конца. Это место – лакомый кусок: глава управления ведает и государственными, и частными поставками соли. Обычно дело заканчивается изъятием имущества или казнью, в лучшем случае – лишением чина и ссылкой. Да ты даже подходящий пример для похвалы подобрать не смогла, а еще делаешь вид, будто что-то понимаешь!