Страница 12 из 20
Цзян Сюэнин мысленно фыркнула, но промолчала. Ученицы переглянулись, не зная, что сказать.
– Господин наставник, вчера толкователь «Ли цзи», учитель Чжан, сказал, что мы не ведаем почтительности к старшим по возрасту и положению, поэтому вместо «Ли цзи» нам следует изучать «Наставление женщинам», после чего распорядился раздать эти книги, – ответила Шэнь Чжии, немного помедлив.
Чжан Чжун? Глава Комитета по составлению династийных историй выделился среди прочих наставников из академии Ханьлинь. Се Вэй почти не сталкивался с ним и не предполагал, что тот осмелится самовольно вносить изменения в список литературы, утвержденный младшим наставником. Его взгляд снова упал на страницу, исписанную устаревшими догмами и архаичными предписаниями. В его памяти всплыла вчерашняя перепалка с Цзян Сюэнин:
– Сейчас идет урок господина Чжана. Почему вы сидите здесь и пропускаете занятие?
– Урок господина Чжана мне не по душе…
– Разве я не должен был отчитать вас?
– Раз надо уважать наставника и учение, значит, наставник всегда прав. Ученик учит то, что велит наставник, и соглашается со всеми его словами. Господин Се вправе ругать меня и осуждать.
Се Вэй знал, как устроены человеческие сердца. Услышав слова Шэнь Чжии, он сразу понял, что вчера поспешил с выводами и обрушил на вторую барышню Цзян незаслуженные упреки, из-за которых та вспыхнула и дала гневный отпор. Младшего наставника охватило тягостное раздражение. Снова взглянув на книгу, он почувствовал к ней отвращение.
Обычно Се Вэй вел себя миролюбиво, однако уступчивым вовсе не был. Молча опустив ресницы, он резким взмахом руки вышвырнул «Наставление женщинам» за порог учебного зала. Книга раскрылась, зашуршав ослепительно-белыми страницами, и шлепнулась на ступени за дверью.
Барышни вздрогнули от испуга, а Цзян Сюэнин невольно подняла глаза на Се Вэя. На его бледном лице не дрогнул ни единый мускул. Держа собственноручно составленный сборник, младший наставник прошел к возвышению, оглядел всех и, указав пальцем на дверь, спокойно сказал:
– Выбросить все.
Шэнь Чжии просияла от радости и с восторгом отправила свою книгу туда же. Остальные боязливо переглядывались, не решаясь последовать примеру принцессы. Чэнь Шуи уже имела неосторожность навлечь гнев Се Вэя и, негодуя в душе, возразить не посмела.
– А как же… господин Чжан? – прозвучал робкий голос Яо Жунжун.
Се Вэй и глазом не моргнул. Было заметно, что сегодня он явно не в духе. По сравнению с уроком игры на цине его настроение разительно переменилось. Увидев, что больше никто не отважился выбросить книги, младший наставник не стал повторять распоряжение, положил свой сборник на стол и спокойно произнес:
– Начинаем занятие.
Се Вэй хотел начать урок с чтения эссе «О наставниках» – не для того, чтобы напомнить барышням о необходимости чтить учителя и ценить его труд, а чтобы разъяснить смысл иероглифа «учение» и важность принципа «почитай учение, а не учителя». Однако, увидев на партах «Наставление женщинам», он догадался об истинной причине ссоры с Цзян Сюэнин. Опасаясь, что «Нин-младшая» решит, будто ей вновь пытаются навязать чужую волю призывом «почитать учение», Се Вэй передумал и выбрал для урока главу из «Исторических записок» – «Жизнеописание Лянь По и Линь Сянжу». Он начал с того, как Линь Сянжу вернул драгоценную яшму в царство Чжао, и собирался закончить повествование на эпизоде, когда Лянь По, обнажив плечо и неся терновую палку, пришел к воротам Линь Сянжу в знак покаяния.
Барышни увлеченно слушали занимательную историю. Рассказывая о том, как Лянь По затаил обиду на Линь Сянжу, Се Вэй невольно взглянул на Цзян Сюэнин. Та безучастно сидела в углу: в облаках не витала, но и особого интереса не проявляла. Младший наставник снова нахмурился. Тем не менее, понимая, что новые упреки лишь подольют масла в огонь, он подавил раздражение и больше не смотрел в сторону второй барышни Цзян.
Спустя два часа, когда занятие закончилось, Се Вэй направился к ней, однако даже рта не успел раскрыть, как девушка, заметив его приближение, сдержанно поклонилась:
– Почтительно прощаюсь с господином Се.
Слова, что он собирался сказать, комом застряли в горле. Младший наставник понял, что Цзян Сюэнин все еще сердится и не желает с ним разговаривать. К тому же через полчаса в учебный зал должен был пожаловать Сунь Шу из Академии сынов государства, учитель математики, так что момент для беседы оказался неподходящим. Се Вэй задержался у парты барышни на пару мгновений и молча ушел, но всю дорогу домой тягостное чувство не отпускало его.
Рассчитав время, когда Се Вэй окажется дома, Люй Сянь явился с визитом. Войдя в зал Чтения у стены, он сразу увидел хозяина. Тот стоял с чашкой чая в руке, обратившись лицом к совершенно голой стене без картин, каллиграфических свитков или надписей. Неизвестно, как долго он там находился. От чашки не поднимался пар, чай в ней давно остыл.
Это был личный кабинет Се Цзюйаня. Младший наставник приходил сюда, когда сталкивался с неразрешимой проблемой. Пустая стена помогала ему очистить разум и успокоить мысли. Что же случилось на этот раз? Неужели причина тревоги в истории с нефритовым жезлом жуи, которая грозила обернуться серьезными последствиями?
Поправив длинное одеяние ученого, Люй Сянь сел за спиной Се Вэя.
– С какой стати ты согласился обучать во дворце этих девчонок? У тебя и так времени в обрез из-за необходимости читать лекции императору, а ты еще взял под опеку стайку девиц! Я скоро тебя вовсе видеть перестану. Ты же по десять, если не по двенадцать часов проводишь в Запретном городе. Я пришел поговорить о Ю Фанъинь, но по твоему виду ясно… Что опять стряслось?
Болтовня гостя утомила Се Вэя. Он очнулся от оцепенения, поднес чашку к губам и только тогда заметил, что чай остыл.
– Пустяки, – коротко ответил он, поставив чашку на край стола.
– Пустяки? – Люй Сянь смерил хозяина взглядом, в котором читалось сомнение. – Ты, Се Цзюйань, вечно озабочен судьбой государства. С каких это пор ты начал очищать разум от «пустяков»?
«А ведь он прав», – подумал Се Вэй, и на мгновение ему стало даже смешно. Разумеется, младший наставник не признался Люй Сяню, что накануне повздорил с одной девицей да к тому же виноват оказался.
– Ошибается даже мудрец, – с усмешкой ответил он, покачав головой. – Вот и меня, Се Вэя, наконец проучили.