Страница 10 из 20
Глава 4. Ошибается даже мудрец
Младший наставник вошел в боковой зал. На стене по-прежнему висел цинь Цзяоань[15], принадлежавший второй барышне Цзян, а рядом – его собственный инструмент, Эмэй. Се Вэю пришло в голову, что нужно попросить девушку забрать цинь. Он обернулся и увидел, что та смотрит ему вслед покрасневшими глазами. Спустя мгновение Цзян Сюэнин сердито топнула и поспешила прочь, не оглядываясь. Мужчина так и не успел ничего сказать.
В боковом зале повисла тишина. Вчерашние благовония давно догорели, оставив после себя холодный пепел в курильнице. Се Вэй сел. Спустя время, когда волна гнева понемногу схлынула, он понял, что не должен был так сердиться. Ведь Цзян Сюэнин с ее лукавством и долей упрямства, по сути, еще ребенок. Ее выходка всего лишь мимолетный каприз. Незачем было терять самообладание. Возможно, дело в том, что в последние дни произошло слишком много тревожных событий, лишивших его покоя.
Он медленно нахмурился и с силой сжал пальцами переносицу.
Возвращаясь в покои, Цзян Сюэнин чувствовала, как в глубине души клокочет досада. Под конец разговора она на мгновение ощутила угрызения совести из-за того, что ненароком задела больную струну младшего наставника. Но его последняя фраза разом все перечеркнула. Девушку захлестнула обида, и раскаяние сменилось упрямой уверенностью в собственной правоте.
– Не учиться так не учиться. Думает, я пропаду без его уроков?
В ярости ступая по плотно уложенным каменным плитам дворцовой дорожки, барышня направлялась в Янчжи, с трудом сдерживаясь, чтобы не скрипнуть зубами. Что бы она ни говорила себе, ее мучило чувство несправедливости. Она и сама хотела держаться подальше от младшего наставника, да и к музыке любви не испытывала, но одно дело – собственное нежелание учиться, и совсем другое – когда отстраняют от занятий. Чем усерднее она пыталась подавить возмущение, тем ярче оно полыхало.
Вернувшись к себе, Цзян Сюэнин огляделась: слева ветка криво поставлена в цветочную вазу, справа знаменитая картина, которую только что повесили над письменным столом, кажется безобразной. Очень хотелось разбить что-нибудь, чтобы выпустить пар, но вещи в комнате были расставлены по приказу заботливой Шэнь Чжии. Рука не поднималась нарушить порядок. В конце концов девушка схватила коробку с гладкими камешками для вэйци и принялась метать их в стену один за другим, с каждым разом сильнее, пока стена не загудела от частых ударов.
– Этот Се мнит себя лучше всех, а сам такой же, как остальные надменные книжники.
Она ушла с урока не из-за лени или глупости, на то у нее были свои причины. По совести говоря, Цзян Сюэнин считала себя весьма терпеливой: когда толкователь «Ши цзина» Чжао Яньхун откровенно предпочитал одних учениц другим, а учитель каллиграфии Ван Цзю с пренебрежением отнесся к ее желанию писать полукурсивом, она не бросила учебу, стараясь не обращать внимания на досадные мелочи. Но с Чжан Чжуном все было иначе. Девушка попросту не могла слушать его вздорные, тошнотворные речи, доносившиеся с возвышения.
Раньше Цзян Сюэнин думала, что Се Вэй не такой, как все. Правда, в прошлой жизни он совершил ужасные вещи: восстал против императора и устроил резню, но это как раз и доказывало, что младший наставник не слепой приверженец правил и мог бы понять, почему ей невыносимо слушать Чжан Чжуна. Однако, едва он узнал, что вторая барышня ушла с урока, сразу же обвинил ее в неисправимом упрямстве, не спросив причины. Чем же такой властный и самоуверенный тип отличается от прочих ненавистных учителей? Хотя прошлая жизнь Цзян Сюэнин оборвалась из-за мятежа Се Вэя, девушка никогда не считала своего противника низким или заурядным. Напротив, в глубине души она уважала его силу и одаренность. Сегодня же выдающийся образ померк, потому что, услышав о нежелании барышни учиться, младший наставник превратно истолковал ее слова и сделал опрометчивый вывод. В ее глазах он упал с пьедестала до уровня вульгарных простецов, став похожим на старых чопорных моралистов. Звания полубожества он больше никак не заслуживал.
Стук! Очередной камешек отскочил от стены и покатился по полу. Цзян Сюэнин с холодным лицом даже не посмотрела в ту сторону. Она впилась глазами в стену, словно перед ней стоял человек, чью грудь ей хотелось пронзить своим взглядом, колючим и жестким.
Когда ученицы вернулись после занятий, обе коробки уже опустели: черные и белые камешки были рассыпаны по полу. Неожиданно в дверь второй барышни Цзян тихо постучали. Схватив книгу, она устроилась в кресле и спросила:
– Кто там?
– Нин-нин, это я, – послышался голос Шэнь Чжии.
Цзян Сюэнин вздрогнула, поспешно отложила книгу, подошла к двери и открыла. Принцесса явилась без свиты и глядела на любимицу с явной тревогой.
– Ты в порядке?
– Просто нашла предлог уйти с урока, – ответила та. – Все хорошо.
– Я так и подумала, – с облегчением выдохнула Шэнь Чжии. – Этого господина Чжана я и сама с трудом вытерпела!
Цзян Сюэнин тоже считала старика настоящей занозой. Вспомнив, что давно хотела на него пожаловаться, она взяла принцессу за руку, провела в комнату и усадила.
– Ваше высочество тоже находит его речи недопустимыми?
– Я слышала, что в обычных семьях барышень заставляют читать «Наставление женщинам», но не придавала этому значения. И вот сегодня на уроке меня едва не стошнило. – Сестра императора поморщилась. – Он что, девушек за людей не считает? Возмутительно, что учитель посмел принести на занятия во дворец такую мерзкую книгу!
– Как же вы, ваше высочество, намерены поступить? – многозначительно спросила Цзян Сюэнин.
Шэнь Чжии просто жаловалась на неприятного старика, не думая о последствиях, а после слов барышни призадумалась. Спустя мгновение ее глаза засияли, и она хлопнула в ладоши:
– Верно! Когда это я терпела подобное? Пусть в обычных семьях читают «Наставление женщинам», но неужели я, принцесса, обязана ему следовать?! Расскажу обо всем старшему брату и матушке. Нужно проучить этого упрямого наставника и добиться отмены его предмета.
– Было бы замечательно, – приободрилась Цзян Сюэнин.
Шэнь Чжии тоже повеселела, однако вспыхнувшая в ее глазах радость быстро померкла. Принцесса поникла и заговорила тише:
– Вот только в последние дни во дворце все слишком заняты. Император и матушка в плохом настроении. Раньше бы точно выслушали, а теперь им, наверное, не до меня.
Барышня не нашлась что сказать.