Страница 38 из 41
В детстве Шэнь Чжии еще не понимала, что означают эти взгляды. Но с возрастом пришло осознание, в душе вспыхнул гнев, затем ненависть, а потом и горечь. Скажите на милость, найдется ли в Поднебесье хоть одна женщина, равнодушная к собственной внешности?
Шэнь Чжии обвела всех взглядом, от которого никто не посмел уклониться. Лишь одна из барышень низко опустила голову и упрямо не поднимала глаз. Это было странно. Принцесса с детства привыкла к вниманию. Хотя в груди Шэнь Чжии будто засела заноза, на ее лице чувства не отразились.
– Продолжайте ваше занятие, – холодно распорядилась она.
Присутствующие вздрогнули и быстро отвели глаза. Раз уж принцесса сказала, кто посмеет перечить? Каждая вернулась на свое место: одни продолжили рисовать, другие – сочинять стихи. Цзян Сюэнин с облегчением выдохнула и отступила, собираясь снова притвориться невидимой.
Но не успела она опуститься обратно на подушку, как Шэнь Чжии вдруг направилась прямо к ней и произнесла:
– Ты Цзян Сюэнин? Подними голову.
«Да за что мне опять внимание этой важной особы?!» – с досадой подумала та. Однако теперь она была дочерью рядового чиновника, а не императрицей. Из-за разницы в статусе девушка не посмела перечить и подняла голову, как велела принцесса. В глазах Шэнь Чжии мелькнуло явное восхищение, а затем легкая печаль, смешанная с завистью.
– Я пришла сюда ради тебя, – тихо вздохнула она.
У Цзян Сюэнин снова задергалось веко, а Шэнь Чжии продолжила:
– Неудивительно, что Янь Линь, которого никто не смог покорить, влюбился без памяти. При виде такой красоты даже у меня дрогнуло сердце. Завидно, право слово.
Принцесса Лэян приехала на прием к Чэн-гуну, но на месте узнала, что Шэнь Цзе отправился в усадьбу Цинъюань-бо. К своему добродушному и терпеливому брату Шэнь Чжии была очень привязана, вдобавок выяснилось, что ее друг детства Янь Линь тоже принял приглашение семьи Ю.
Принцесса велела разузнать, в чем дело. Оказалось, Шэнь Цзе пошел туда из-за наследника титула Юнъи-хоу, а тот – из-за какой-то барышни родом из чиновничьей семьи. Любопытство взяло верх. Когда прием закончился, принцесса вместе с подругой, старшей дочерью Чэн-гуна по имени Сяо Шу, примчалась в усадьбу Цинъюань-бо, чтобы взглянуть на то самое диво – вторую барышню Цзян.
Шэнь Чжии отлично знала нрав Янь Линя: к девушкам тот никогда лишнего интереса не проявлял. Если и впрямь обратил на кого-то внимание, значит, в барышне действительно есть нечто особенное. Поэтому, едва заметив в углу единственную опущенную голову, принцесса сразу же поняла: это она. А когда велела показать лицо, воочию убедилась: вторая госпожа Цзян – редкая красавица. Холодная, но притягательная; яркая, но без тени вульгарности. Один раз посмотришь – забыть невозможно.
«Что за наказание такое?!» – взвыла про себя Цзян Сюэнин, догадавшись, что Шэнь Чжии пришла из-за Янь Линя. Не хотела с ней встречаться – и все равно столкнулась. А Цзян Сюэнин ведь прекрасно знала, какая судьба уготована старшей принцессе Лэян…
Спустя два месяца после того, как командующий войсками Юнъи-хоу оказался замешан в заговоре Пиннань-вана и сослан, северные кочевники объявили о приходе к власти нового хана и выразили желание укрепить союз с империей Цянь, заключив династический брак. Император не захотел возвращать Юнъи-хоу из ссылки и отправил варварам в качестве невесты принцессу Лэян.
Через четыре года, восстановив силы, кочевники вторглись в страну, и императорская знать вышла встречать принцессу, которая вернулась на родину… в гробу. На престол к тому времени уже взошел Шэнь Цзе. В отчаянии он отменил приговор дому Юнъи-хоу, вынесенный Шэнь Ланом, и вернул из ссылки Янь Линя. Тот, все еще числясь опальным, возглавил армию, подавил мятеж на границе и выгнал захватчиков за пределы империи, отбив у них всякое желание снова атаковать. За это он получил чин генерала и тигровый жетон[65], а затем с триумфом вернулся в столицу. С этого и начались злоключения Цзян Сюэнин.
Она вспомнила первую встречу с Шэнь Чжии в прошлой жизни. В тот день, заметив, как сильно принцесса беспокоится из-за изъяна на своем лице, переодетая юношей Цзян Сюэнин взяла тонкую кисть для росписи фонарей, обмакнула в розовую краску и разрисовала шрам, превратив его в изящный узор. Тогда Шэнь Чжии и влюбилась в нее, приняв за мужчину, а узнав, что перед ней барышня, не справилась с разочарованием.
Перед отъездом на север принцесса приказала позвать Цзян Сюэнин и велела нарисовать на месте шрама тот самый узор, как при их первой встрече. Потом Шэнь Чжии долго сидела перед зеркалом, глядя на свое лицо, яркое и прекрасное, и по ее щекам тихо струились слезы.
После гибели принцессы Цзян Сюэнин не раз спрашивала себя: если бы можно было вернуться назад, она бы сделала то же самое? Украсила бы шрам? Она не знала. Склонялась к тому, что нет, не стала бы, но, вновь увидев Шэнь Чжии, живую и невредимую, и обретя второй шанс, она поняла: да, сделала бы.
– Ваше высочество, вы истинное воплощение небесной красоты и самая яркая жемчужина империи. Разве могу я сравниться с вами? – Цзян Сюэнин подняла взгляд и слабо улыбнулась. – Вам незачем завидовать такой, как я.
Ответ прозвучал неискренне, словно заученная фраза, произнесенная вслепую. В первый момент Шэнь Чжии даже передернуло от отвращения. Однако, встретившись с барышней взглядом, она поняла: та говорила предельно серьезно, без тени притворства.
Принцесса на миг растерялась. Цзян Сюэнин почтительно взяла ее за руку и подвела к пустому столу с принадлежностями для рисования. Выбрала тонкую кисть из овечьей шерсти, обмакнула в нежно-розовую краску и со словами «прошу прощения» нанесла несколько легких мазков под левым глазом Шэнь Чжии. Безобразный и броский шрам вдруг превратился в розовый полумесяц, похожий на упавший лепесток. Когда Цзян Сюэнин отступила, одна из служанок принцессы тихо ахнула, и в ее глазах вспыхнуло изумление.
– Если ваше высочество будет тревожиться о своих шрамах, все узнают, где у вас уязвимое место, и смогут ранить, – сказала Цзян Сюэнин. – Если же не станете обращать на них внимания или хотя бы сделаете вид, никто не догадается, в чем ваша слабость, и не навредит. Ваш шрам – это слава империи, а не позор. Зачем же стыдиться его?
Шэнь Чжии остолбенела. Никогда прежде с ней не говорили столь дерзко, но смелые слова омыли ей сердце чистой водой, приглушив застарелую боль. Принцесса не могла отвести глаз от девушки по имени Цзян Сюэнин, которую повстречала впервые.