Страница 30 из 41
А вот Ю Юэ уставилась на Цзян Сюэнин почти в упор. Сегодня ради гостей она нарядилась особенно тщательно и, посмотревшись перед выходом в зеркало, с удовольствием отметила, что выглядит очаровательно. К тому же в доме Цинъюань-бо давно не устраивали пышных приемов, чтобы можно было покрасоваться перед людьми. Немудрено, что в уголках глаз и изгибе бровей младшей барышни угадывалось радостное волнение. Она казалась себе ярко-алым цветком – всех не затмит, но непременно будет сиять, как жемчужина, привлекая внимание. Однако Цзян Сюэнин появилась, будто луна, озарившая ночной небосклон, от света которой тускнел даже жемчуг. И ослепительная красота гостьи раздражала Ю Юэ, что никогда не отличалась великодушием. С другой стороны, она помнила, что эта выскочка выросла в глуши, а потому заслуживает презрения.
– Правда, любопытно, почему к нам пожаловала только вторая барышня? – осведомилась Ю Юэ с притворной улыбкой. – Где же ваша старшая сестрица?
Многие украдкой взглянули в их сторону.
Историю двух законных дочерей господина Цзяна большинство уже знало со слов самого семейства. Когда Ю Юэ упомянула старшую сестру в присутствии младшей, всем стало ясно: уязвить захотела. Окружающие сразу насторожились и принялись с интересом наблюдать за происходящим. Все ждали, что скажет Цзян Сюэнин.
К их удивлению, та повела себя сдержанно, не проявив ни неловкости, ни раздражения. Лишь улыбнулась и учтиво произнесла:
– Матушка и сестрица, разумеется, отправились в дом Чэн-гуна, а меня попросили передать вашей семье извинения.
Ю Юэ переменилась в лице, остальные же невольно ахнули: вторая барышня Цзян с виду спокойна, зато язык у нее острый! Все ведь знали, что приемы в домах Ю и Сяо выпали на один день. Те, у кого большие семьи, поступили благоразумно: часть родных пошла в один дом, часть – в другой. Открыто об этом никто из деликатности не сообщал, а Цзян Сюэнин прямо дала понять: самые уважаемые члены семьи – госпожа Мэн и ее старшая дочь – предпочли прием в доме Сяо, а в усадьбу Цинъюань-бо прислали вторую барышню. По сути, она публично дала Ю Юэ пощечину!
Та, готовая вспылить, шагнула к гостье. У Ю Шуан тоже дернулось веко, но она поспешно схватила сестру за руку и ответила первой:
– Право же, пустяки! Мы все ведь в столице живем – и цветами, и луной еще успеем налюбоваться. Давайте вернемся на места и продолжим беседу.
Цзян Сюэнин наконец пригласили сесть. Знатные барышни, которым уже доводилось ее встречать, недоумевали: раньше эта простушка только красивым лицом выделялась, вести себя в обществе совсем не умела, а теперь держится с таким достоинством, словно способна перещеголять их по части манер.
Гостья ловила чужие взгляды, но не обращала на них внимания: пришла ведь не ради приема. От нарочитой учтивости светских бесед она давно устала, поэтому в разговоры не вступала, лишь краем уха прислушивалась к чужой болтовне, а в мыслях снова и снова возвращалась к Ю Фанъинь. Образ подруги из прошлой жизни и облик той, с кем Цзян Сюэнин столкнулась в саду, мелькали в голове, накладывались друг на друга, путались и заставляли сердце сжиматься.
Ю Юэ немного повозмущалась, но, увидев, что гостья молчит, успокоилась. К тому же остальные барышни, воодушевленные тем, что на прием скоро пожалуют Янь Линь и Шэнь Цзе, принялись осыпать младшую хозяйку комплиментами. О недавней стычке все забыли, и вскоре в павильоне непринужденно заговорили о столичных новостях.
Вдруг Ю Юэ захлопала в ладоши, вспомнив что-то:
– Ах да! Вы уже слышали занятную историю про секретаря[57] Палаты наказаний? Того, кто посмел бросить вызов самой Тайной страже!
Цзян Сюэнин рассеянно потянулась за цветочным пирожным[58], но после упоминания секретаря вздрогнула и замерла, а потом подняла взгляд на Ю Юэ. Та с насмешкой и пренебрежением рассказывала:
– Всем ведь известно, что покойный император основал Тайную стражу и очень ей доверял. С тех пор множество уголовных дел перешло в их ведение. Так вот позавчера тысячник Чжоу со своими людьми арестовал пару книжников, писавших всякую чушь про императорский двор. Понятно, что Тайная стража действовала по указанию государя и виновных бросили в тюрьму, но на другой день – представляете? – его величеству подали докладную записку: мол, арест был произведен без согласования с Палатой наказаний, а тысячник Чжоу превысил свои полномочия. Угадайте, кто подписал донесение? Некий Чжан Чжэ. Секретарь Палаты наказаний! Чин седьмого ранга! Вот это смелость… Ему, видимо, жить надоело!
Тысячник Чжоу поддерживал связи с домом Цинъюань-бо, и после этой истории в кабинете главы семьи Ю закипели настоящие страсти: тот в гневе не раз поносил ненавистного секретаря Чжана. Неудивительно, что Ю Юэ говорила о нем с явным презрением.
– Какой-то ничтожный чинуша – и смеет перечить Тайной страже! Совсем не ведает, что творит! – закивали остальные барышни.
Цзян Сюэнин разжала пальцы, и цветочное пирожное упало обратно на блюдце.
– «Не ведает», значит? – вмешалась она. – А кто же, по-вашему, ведает?
Все замолчали. Они так давно болтали между собой, что почти забыли о Цзян Сюэнин, а та вдруг подала голос. Столичные девушки растерянно посмотрели на вторую барышню Цзян и удивились еще больше. Даже когда Ю Юэ пыталась уязвить гостью, та хранила невозмутимость, но теперь она уставилась на собеседницу пронзительным взглядом, в котором читалась колючая насмешка. На губах играла улыбка, зато в глазах застыл лютый холод.
Ю Шуан опешила, а личико Ю Юэ мгновенно потемнело, и она вспылила:
– Можно подумать, что вы заступаетесь за этого Чжана! Не слышала, что господин Цзян так влиятелен, чтобы выгораживать мелкую сошку седьмого ранга, про которую никто знать не знает!
В этих словах прозвучал прозрачный намек: что за Чжан Чжэ стоит сам Цзян Бою. Видя, что Ю Юэ не впервые нарушает границы, гостья, которая никогда не отличалась мягким нравом, стерла с лица тень улыбки.
Она взяла из рук Тан-эр вышитый платочек, вытерла пальцы и отчеканила:
– По закону, чтобы арестовать кого-то, Тайная стража обязана иметь не только распоряжение императора, но и письменное разрешение секретаря Палаты наказаний. Тысячник Чжоу совсем распоясался, если законы империи ему не указ. Немудрено, что господин Чжан подал на него жалобу. Почему же вы, барышня Ю, не на стороне закона? Неужели желаете выдать черное за белое?