Страница 135 из 149
— Сегодня ночью. У меня стоит отметка, — показал запись Хартли.
— Кто был? Быстро его сюда! — взревел я, а дворецкий исчез за дверью.
Через минуту капитан Рейн шагнул в кабинет. Его плащ был мокрым, сапоги в бурой грязи.
— Мои люди, ваша светлость. Двое, — отрапортовал он.
— Что сказали?
— Хозяйка отрицала, что видела герцогиню. Хозяйка сказала, что муж в городе. Дети больны. Дом бедный, следов крови на виду не было. Они слышали детский плач и кашель. Дом не обыскивали.
— Почему? — спросил я.
Капитан сжал челюсть, и я увидел, как желваки заходили под его кожей.
— Они пришли с опросом, не с обыском. Оснований не было. Законы, ваша светлость. Мы не могли ломать двери бедной семьи без вашего личного ордера.
Законы.
Я взял серьги из футляра. Они были холодными, тяжёлыми. Я положил их на карту. Они упали прямо на северную просеку. Две маленькие капли света. Две точки. Как глаза, смотрящие на меня из темноты. Как ответ.
— Основание есть теперь, — сказал я.
Никто не ответил. Воздух в кабинете стал разреженным.
— Ваша светлость… — начал Хартли, делая шаг вперед.
— Поднять людей! — приказал я.
— Сколько взять?
— Всех, кто успеет дойти до конюшни, — бросил я.
Я уже шёл к двери.
— Ваша светлость, карету? — спросил кто-то из свиты, бросаясь следом.
Я остановился. Карету. Для кареты нужно было время. Для лошади — дорога. А у меня больше не было ни времени. Ни дороги. Там, в маленькой избе, женщина с чужими серьгами что-то знала про мою жену. Знала и молчала.
Я посмотрел на карту в последний раз. На жёлтую точку. На место, где мои люди спрашивали — и не нашли.
— Нет, — запоздало ответил я. — Обойдусь без кареты.
И пошёл не к конюшне. К террасе.
Хартли понял первым. Его глаза расширились, но он не стал спорить.
— Открыть южные двери! — крикнул он, и его голос, обычно такой ровный, сорвался на хрип. — Всем отойти от крыльца! Немедленно!
Дождь снова бил по камню. Ночь висела над домом чёрная, тяжёлая, мокрая. Вода мгновенно промочила камзол, прилипла к коже, но я не чувствовал холода.
Впервые за эти дни я почувствовал не только страх. Я почувствовал направление.
Северная просека. Люси Смит. Серьги Ирьяны.
Жива. Она должна быть жива. Потому что иначе этот мир не имел права жить дальше. Я выжгу этот лес дотла. Я переверну каждый камень. Я разорву эту женщину на части голыми руками, если она причинила ей хоть каплю боли.
Я позволил дракону подняться изнутри.
Это никогда не было легко, но сейчас боль была желанной. Кости разошлись, ломаясь и срастаясь заново, удлиняясь, выворачиваясь наружу. Кожа вспыхнула нестерпимым жаром, покрываясь тяжелой, непробиваемой чешуёй. Пальцы стали когтями, впивающимися в мокрый камень террасы. За спиной распахнулись крылья, разрезая тяжёлый, мокрый воздух.
Кто-то за спиной вскрикнул.
Мне было всё равно. Люди могли идти следом. Капитан мог брать отряд. Хартли мог молиться тем богам, которых я уже истерзал просьбами.
Я рванулся в небо.
Ветер ударил в лицо, срывая остатки человеческого облика. Земля уходила вниз, превращаясь в размытые пятна тени и дождя. Мир сузился до одного запаха. До запаха мокрой хвои, гнилой листвы и запаха надежды.
Я летел на север. Туда, где в маленькой грязной избе женщина с чужими серьгами решила, что сможет спрятать правду от меня.