Страница 61 из 68
Я говорил это и сам слышал, как слабо звучит. Внутри стояла другая память, та, что пришла ко мне в бреду. Я чувствовал её рядом. Чувствовал, что она вернулась домой, и это значило одно. Значит, мертва, и со мной лишь её дух. Тени я этого не сказал.
Он молчал, неподвижный, как часть скалы. Потом разомкнул губы, и шёпот его прошёл сквозь шум лагеря.
— Хорошо, что мелкий к тебе прикипел. Что так сложилось. Теперь это твой зверь. Мглоходу лишняя обуза ни к чему.
— И всё же ты эту обузу на себя взял, — сказал я.
Он не ответил. Я повернул голову и посмотрел на него.
— Мне больше ничего не нужно, — проговорил я совсем тихо, вторя ветру. — Просто знать. Если она всё-таки жива. Просто знать, что это так. Я не полезу в Пелену, там ей не выжить, я это понимаю. Не пойду её искать, не теперь. Хочу одного. Знать, что, может быть, она жива. Мне больше не у кого спросить про это, Тень. Только у тебя.
Он не шелохнулся. На сером лице ничего нельзя было прочесть, плёнка на глазах держала свет и не пускала его внутрь. Я не отвернулся, и краем зрения поймал, что на нас сошлось несколько взглядов от палаток, что кто-то из Крючьев следит за тем, как Падаль стоит у кромки и шепчется с мглоходом.
Тень долго молчал, глядя в муть.
— Девочка была одарённой, — сказал он. — Дар в ней не проснулся. Времени мало дали, обстоятельства вышли не те. Жаль, что так. Мгла однажды заберёт всех, до последнего. Горевать о потерянном пусто.
Я молчал. Слова отозвались в груди тяжёлой болью, и я понял, что цеплялся напрасно. Значит, всё-таки да. Я отвернулся обратно к ступеням.
— Спасибо за уроки, — выговорил я через силу. — Те, что ты мне дал. Я выжил у Разлома только из-за них. Дыхание. «Я здесь». Всё это.
Он не отозвался. Ветер тянул муть вверх по камню и опускал обратно. Потом Тень заговорил снова.
— Тебя ждёт будущее, которого не знает никто. Даже те, кто думает, что знает.
Я обдумал эти слова, перекатил их в голове, глядя на торчащий из лиловой пелены край арены внизу.
— Будущего не знает никто, — сказал я. — Даже ты.
Из груди мглохода вышел короткий тихий звук, и я не сразу понял, что он усмехнулся. За всё время я слышал это впервые. Я тоже улыбнулся, хоть горечь под рёбрами никуда не делась.
— Эта девочка умерла для тебя, — произнёс Тень, и слово «тебя» он выделил, надавив на него голосом.
Я повернулся к нему.
— Для меня?
Что это значило, я не понял. Для меня умерла означало, что её больше не будет в моей жизни. Сама она при этом жива? Эта мысль шевельнулась во мне, но я её не высказал.
— Мглоходы верят, что мир соткан из Ашш-меллы, — сказал Тень, и чужое слово прошелестело у него на языке шипяще. — Узлы и нити. По этим нитям говорят связанные. По ним говорим мы. Чуем друг друга через всю Пелену. Всё связано по своему нутру, от первого камня. У этой девочки была такая возможность. Быть связанной. В ней сидел дар мглохода, дар травницы. Шаманки, может. По этой нити я её чую.
Он замолчал, и шёпот его опал.
— Больше сказать ничего не могу. Забудь её. Тебя ждёт другая судьба. Мглоходы знают про судьбы кое-что, Пелена шепчет нам на ухо.
Я смотрел ему в лицо, в тёмные провалы под плёнкой, и в них шевельнулось что-то, отчего у меня застучало в висках. Будто он сказал мне правду.
— Она жива? — спросил я.
Тень лишь кивнул один раз, медленно. Потом отвернулся от кромки и пошёл вверх, через Средний ярус, между палаток и тюков, к ступеням, что уводили на Верхний.
Я проводил его взглядом и там, на каменных ступенях, увидел человека. Грохот стоял и смотрел вниз, на меня. Лица его я не различал на таком расстоянии. И всё равно чувствовал, сколько в нём копилось ярости.
Смотрел на Грохота, и сердце забилось чаще. Там, где оно стучало под рёбрами, я ощутил тонкую нить, тянущуюся за Врата, и через неё почувствовал своего дракона, тяжёлого, тёплого и живого. Мне захотелось увидеть их всех разом — Искру, Сухаря, каменного. От этого нутро, требовавшее крови, понемногу улеглось. Я сделал медленный вдох, выпустил воздух через сжатые зубы, отпустил напряжение в плечах. Месть сейчас была пустой затеей.
Я шагнул и пошёл.
Двинулся обратно вверх по лагерю, чувствуя, что Грохот остался стоять на своих ступенях и встречает меня взглядом. Прошёл мимо Червей, ворочавших мешки под палаткой, мимо старика Трещины, распоряжавшегося возле кучи тюков. Старик поднял на меня глаза и едва заметно кивнул. Я кивнул ему в ответ и пошёл дальше, поднимаясь к Верхнему ярусу.
Грохот ждал меня там, сложив руки на груди. Лицо у него держалось каменное, желваки ходили под кожей на здоровой половине. Когда я подошёл ближе, он взял себя в руки, опустил руки вдоль тела, и лицо его сделалось мягким, услужливым и насквозь притворным.
Тело моё захотело остановиться рядом с ним, и я ему позволил. Грохот возвышался надо мной, и мне пришлось смотреть на него снизу вверх. Нога отдала болью, напоминая о себе. Мы молчали. Просто глядели друг другу в глаза, и слова тут были лишними. Я давал ему прочесть в моём взгляде всё, что копилось у меня внутри, всю ненависть, что поднималась из самого нутра. Грохот улыбнулся краем рта недоброй стянутой улыбкой.
— Всё благополучно? — спросил он. — Вижу, идёшь на поправку.
— Да. Что клан собирается делать дальше? — я задал вопрос прямо, глядя ему в водянистый глаз.
Грохот хмыкнул.
— Клан уходит. Сам уже понял, поди. — Он повёл бритой головой в сторону мути внизу. — Пелена этому месту шанса не оставит. Заберёт всё. Пойдём выше по хребту, искать новый дом. Найдём, как находили всегда. Не впервой.
Я молчал.
— Отец твой доволен тем, как клан справляется. — Грохот заговорил мягче, вкрадчивее. — Его поддержка нынче дорогого стоит. И поддержка его одарённого сына тоже. Потому приглашаю тебя нынче отужинать. Лучшая еда лагеря. Отец твой будет, есть о чём потолковать. Клан хочет сотрудничать по всем статьям. Есть кое-какие задумки по выучке боевых зверей. Взять то, что даёт Империя, соединить с тем, что мы тут делаем своими руками. Может, и у тебя на этот счёт найдутся соображения, юный владыка.
Последнее слово он протянул с ехидцей, и в водянистом глазу мелькнуло что-то скользкое.
Я смотрел ему в лицо. Сделал шаг к нему, и нога выстрелила болью так, что я едва удержал стон в горле. Заговорил тихо.