Страница 38 из 68
— Знаешь, что я тебе скажу? Драконы очень умные. Умнее, чем про них думают. А ещё драконы и мы, люди, когда-то были одним целым. Слыхал такую историю?
Брен замер. Кажется, и дышать перестал.
— Слыхал… — выдавил он тихо. — Только это сказки. На ночь. Их и рассказывать-то не всем дозволяют.
— А это не сказки, Брен. Это правда. Драконы и люди — одна кровь, одно сердце было на двоих. Просто мы про это забыли давно. И если к зверю относиться с уважением, как к равному, а не как к скотине, — он это видит. Он суть видит, насквозь. И когда видит, что ты не врёшь, в нём навстречу тебе что-то открывается. Вот тут.
Я приложил ладонь к груди, к тому месту, где под рёбрами лежала тёплая тяжесть нити.
— Не у каждого так выходит. Не каждый готов по-честному. Но если ты это в себе чувствуешь… может, однажды и ты полетишь.
Мальчик молчал, только сглотнул.
Ложных надежд давать не хотелось. Доля у него от рождения была незавидная — деревенька на краю света, под боком у Железной Узды, где только и умеют, что ломать. Но и гасить этот огонёк рука не поднималась.
— А как? — спросил он совсем тихо. — Как мне-то…
Я посмотрел на старика. Взгляд у Барко чуть затвердел, словно он понимал лучше мальчишки, что доля пацана уже расчерчена наперёд — мечтания мечтаниями и останутся.
Я снова повернулся к Брену.
— Я тебя запомню, Брен. И однажды, если жив останусь, приду сюда снова. И спрошу у тебя. Захочешь ли попробовать.
— Правда? — вырвалось у него.
— Правда.
Сказал спокойно, и это была правда. Если выберусь и уцелею — мне бы хотелось собрать вокруг себя таких. Тех, кто чувствует то же, что и я. У кого есть дерзкая мечта и любовь к зверю в сердце. Глядишь, и выйдет из этого что-то путное.
Я доел последнее и допил отвар. Тепло разошлось по всему телу. Поставил чашку и кивнул старику.
— Спасибо за хлеб-соль и за тепло. Переживаю уже за драконов, да и пора нам. Надо что-то делать. Только пока сам не знаю что.
Барко смотрел серьёзно, будто читал по моему лицу всё то, чего я не сказал вслух.
— Иди, племенной. — Он поднялся, опираясь руками о стол. — Дорога ровная под ноги и ветер тебе в спину. А Мгла пусть спит, покуда спится ей. Так говорят у нас в Сером Камне.
Я медленно встал и кивнул Сайне, а затем мальчишке. Забавно и горько было слышать то, что сказал старик, ведь Мгла то как раз уже и проснулась. Но главное что я принял — это пожелание удачи.
— Дядь! — Брен соскочил с лавки. — Ты обещал! Обещал, что придёшь!
Я улыбнулся ему широко.
— Обещал.
Пошёл к двери.
И тут с улицы донёсся рёв. Громкий и пронзительный, что разорвал деревенскую тишину.
Искра.