Страница 25 из 68
Сказал ему и сам услышал в этих словах паузу. Я ему так сказал, как себе говорил всю жизнь, когда что-то шло не так с подопечным. Все ошибаются. И зверь, и человек. Главное не остаться в ошибке.
Сгусток снова шевельнулся и вдруг исчез.
Просто погас на месте. Только что был, и нет. Я остался висеть в этом пространстве, и тянулся к тому месту, где он был, и не находил.
— Кар-Рох.
Пусто.
Не знал, что это значит. Может быть, его увели туда, где Тэр-Ашт не дотягивается. Может быть, он сам закрылся, потому что рядом ходили люди и он испугался выдать связь. Может быть, что-то ещё, чего я пока не понимал. Узнать я не мог.
Сухарь по-прежнему держался рядом тёмным пятном. А я двинулся дальше.
Теперь, когда я начал видеть устройство этого места, я мог идти не наугад. Поток нёс ровно, и я выбирал в нём направление, ловя себя на том, что вот тут плотнее, и тут можно опереться, а там реже, оттуда лучше уйти. Голоса шли мимо. Один прошёл совсем близко, и я узнал в нём интонацию, какой говорят старые люди, медленно, с большими паузами между словами. Похож на деда, но не он.
И тут я почувствовал место — оно стояло где-то впереди и в стороне, и оно меня звало, как зовёт дом, когда ты долго не был дома и подходишь к двери. Тем самым, от чего внутри начинает идти узнавание раньше, чем глаза видят. Я никогда в это в той жизни не верил. Предки, умершие, продолжающие жить где-то. Я был учёным в каком-то смысле, я смотрел на это как на культурный механизм, удобный для людей, чтобы держаться вместе. А тут это место стояло. Оно было реально, в той мере, в какой здесь вообще существует «реально». Оно звало меня, и я ему откликался изнутри, помимо собственной воли.
Я пошёл к нему.
Сухарь тянулся следом. Поток подхватил нас и понёс быстрее.
— Дед. Дед, ты здесь?
Послал я перед собой.
Место приближалось. Я уже различал в нём очаг, и над очагом что-то тёплое и плотное.
И тогда передо мной встало нечто.
Огромная глыба. Сущность такой плотности и такой силы, какой я в этом пространстве ещё не встречал. Она стояла как стоит гора, и от неё шла мощь, ровная и тяжёлая. Я смотрел на неё, и не понимал, что это. Очертаний человеческих не было. Очертаний драконьих тоже. Что-то иное. Что-то выше и того, и другого.
И оно смотрело на меня.
— Аррен? — изрекло оно ощущением и узнаванием.
И в эту же секунду во мне поднялось такое, чего я в этой жизни не испытывал. Тело моё на снегу, далеко, под камнем, на хребте, дёрнулось. Я почувствовал это даже отсюда. Сердце пошло сбоем.
Узнавание шло из тела Аррена, из его памяти и страха.
Это был не дед.
Это был Рэн.
Отец.