Страница 54 из 83
Глава 46
Ступени скрипели под моими сапогами. Я спускалась на первый этаж, и каждый шаг давался с невероятным трудом. Голова гудела от информации, выбитой из Госпожи-без-лица. В груди разрасталась тяжелая, холодная пустота, грозящая поглотить остатки здравого смысла.
Я должна была стать кормом. Нулевым балансом.
Мой мозг счетовода уже начал выстраивать безумные, парадоксальные схемы спасения, когда пространство в главном зале издало звук рвущегося холста.
Я замерла на середине лестницы.
Воздух над дубовым столом пошел рябью, скрутился в тугую спираль и с тошнотворным треском лопнул. Из образовавшейся дыры прямо на столешницу рухнуло тело. Дерево жалобно хрустнуло, не выдержав веса. Раздался грохот падающей посуды. Вонючий, серый туман хлынул из прорехи, мгновенно оседая на мебели грязным налетом, после чего пространственная аномалия захлопнулась с вакуумным хлопком.
На моем столе лежал Лорд Кэйнарот.
Его идеальный темный плащ превратился в изодранные, дымящиеся лоскуты. Лицо стало пугающе белым, заострившимся, словно высеченным из куска мертвого льда. Из глубоких, рваных ран на его плечах и груди сочилась не кровь. Оттуда густыми, тяжелыми толчками вываливался серый пепел. Он падал на доски, прожигая их с едким шипением.
Госпожа-без-лица лгала.
Осознание ударило меня под дых, вышибая весь воздух из легких. Калькуляция сошлась. Пазл сложился в единую, пугающую картину. Лорд Расстояний не испугался безнадежного актива. Он не сбежал восстанавливать свои границы.
Он отправился в Пепельный Свод. В самое сердце пустоты, чтобы в одиночку сразиться с концепцией долга и вычеркнуть мое имя из реестра Пожирателя. Он пошел туда ради меня, прекрасно понимая, что физическая сила бессильна против метафизических законов.
Руки сработали быстрее мыслей. Я перемахнула через оставшиеся ступени и бросилась к столу.
– Рен! – мой крик разрезал застывшую тишину зала. – Сюда! Быстро!
Десятник выскочил из кухни. Увидев распростертого на столе Древнего бога, истекающего прахом, он побледнел.
– Хватай его за ноги, – скомандовала я, подсовывая руки под тяжелые, ледяные плечи Кейна. – Тащим наверх. В его комнату.
Он весил как каменная глыба. Каждое движение отдавалось в моих мышцах тупой болью, обожженная ладонь пульсировала, но мы упорно волокли его по лестнице. Кейн находился в глубоком бессознательном состоянии. Серебро его глаз скрылось под плотно сомкнутыми веками. Его дыхание было прерывистым, поверхностным, сопровождаемым сухим, царапающим звуком.
Мы уложили его на гладкий обсидиан кровати. Рен, тяжело дыша, попятился к двери. Ему было страшно находиться в эпицентре искаженного пространства. Я молча кивнула ему на выход. Дальше была моя смена.
Время в замке потеряло свою четкую структуру, превратившись в вязкий, монотонный цикл.
Межа бушевала за окнами. Пепельный Свод продолжал свою осаду, засыпая Уступ серым снегом. Гости на первом этаже затихли, забившись по углам и ожидая неизбежного конца. Тох ревел в печи на пределе своих возможностей, пытаясь согреть выстуженные коридоры, а Рен без остановки рубил дрова и варил солдатскую похлебку, превращая физический труд в единственное доступное ему лекарство от безумия.
Я оставалась на втором этаже.
Следующие пять дней слились для меня в одну бесконечную череду тазов с горячей водой и грязных тряпок. Раны Кэйнарота требовали постоянного ухода. Я методично, час за часом, вымывала серый пепел из его тела. Прах сопротивлялся. Он въедался в его плоть, пытался пустить корни в саму структуру его сущности. Мои пальцы трескались от ледяного холода его кожи, но я упрямо меняла воду и продолжала тереть.
Я заставляла его оставаться в моем мире. Я привязывала его к реальности запахом мыла, грубостью холщовой ткани и теплом своих рук.
Постепенно, миллиметр за миллиметром, его тело начало восстанавливать свои границы. Края ран затягивались невидимой пленкой искривленного пространства. Дыхание выровнялось. Обсидиановые стены комнаты перестали вибрировать и жалобно гудеть. Древняя сила брала свое.
На шестое утро я сидела на низком табурете у кровати, выжимая влажную тряпку над деревянным тазом. Спина затекла, глаза слезились от недосыпа и постоянного присутствия озона в воздухе.
Температура в комнате резко, скачкообразно упала на несколько градусов.
Я подняла голову.
Серебряные радужки Лорда Кэйнарота смотрели прямо на меня, и расплавленный металл его глаз светился ровным, абсолютно осмысленным светом. Он вернулся.
Кейн попытался приподняться на локтях. Ткань одеяла с сухим шорохом сползла с его груди.
– Лежать, – мой голос прозвучал сухо, по-канцелярски безэмоционально. – Ваш пространственный баланс еще не сошелся. Любое резкое движение обрушит штукатурку на первом этаже.
Он замер. Его взгляд медленно скользнул по моему лицу, задержался на темных кругах под глазами, спустился к растрескавшимся рукам и повязке на ладони.
– Мира, – произнес он. Голос был тихим, лишенным привычных раскатов грома, но в нем слышалась пугающая, тяжелая плотность. – Ты осталась здесь.
Я встала. Бросила мокрую тряпку в таз. Звук удара мокрой ткани о дерево получился резким, ставящим точку в моем периоде милосердия.
Страх за его жизнь отступил. На его место вернулась холодная, расчетливая логика Судьи Договоров, чей контракт был грубо нарушен. Я вытерла руки о передник и скрестила их на груди, глядя на древнее божество сверху вниз.
– Я осталась здесь, Лорд Расстояний, потому что я являюсь фундаментом этого места, – ровно проговорила я. – Я – обязательный платеж.
Серебро в его глазах дрогнуло.
– Вы всё поняли еще тогда, в подвале, – я сделала шаг к кровати, чеканя каждое слово. Моя интонация не оставляла пространства для маневров. – Вы вычислили точные условия аудита. Пожирателю нужна моя суть до нулевого остатка. Замок устоит только ценой моей жизни. Вы знали правду, Кэйнарот. И вы приняли решение скрыть её от меня.