Страница 18 из 83
Глава 13
Тяжелая дубовая створка закрылась за гласником, отрезав трактир от завываний метели. Я задвинула железный засов и привалилась к двери спиной.
«Твоя кровь пахнет старым долгом… Он возьмет всё»
.
Слова механического переводчика осели в голове липкой, холодной тяжестью. Я посмотрела на лужи соленой воды, оставшиеся на половицах. Потом перевела взгляд на скамью в тени очага. Рен дышал ровно и глубоко. Грудь под кольчугой мерно поднималась и опускалась. Масло Сестер работало – его рука исцелялась, отматывая время назад. С ним всё будет в порядке.
А вот со мной – нет.
Если отец чему-то меня и научил, так это тому, что скрытый долг хуже открытой раны. Рану можно перевязать. Долг, размер и условия которого ты не знаешь, рано или поздно выпотрошит тебя досуха.
Я отлепилась от двери и подошла к огромной печи. Пламя внутри горело ровно, но я знала, что оно разумно.
– Тох, – мой голос прозвучал сухо и резко в тишине зала. – Что такое Пепельный Свод?
Дрова затрещали. Над углями лениво заклубился сизый дым, собираясь в недовольную физиономию.
– Гиблое место, Хозяйка. Самый молодой осколок Разлома. Там нет неба, только купол из праха. Тамошние обитатели, пепельники, видят не свет, а пустоту. И они ничего не забывают. Воздух у них такой – заставляет вспоминать всё самое плохое.
– Гласник сказал, что моя кровь пахнет старым долгом перед Сводом. Что натворила Ирма?
Тох съежился, его красные глазки-угольки тревожно заморгали.
– Ирма была жадной. Она продавала секреты и чужое время, но ей было мало. Она связалась с теми, с кем не стоило. Брала в долг. Я не знаю условий, Мира! – пискнул дух, видя, как я тянусь к ведру с водой. – Она никогда не вела такие дела здесь, у очага! Все свои настоящие бумаги она прятала наверху, в запертом крыле. Последние недели она вообще оттуда не выходила.
Я медленно кивнула. Значит, наверху есть бухгалтерия.
Я нащупала в кармане плаща тот самый массивный, ржавый ключ весом в триста граммов, которым открывала входную дверь днем. Взяла со стола тяжелый медный подсвечник.
– Присмотри за парнем, – бросила я Тоху. – Если он очнется – не дай ему снова схватить Книгу Правил.
Лестница на второй этаж встретила меня ледяным сквозняком и скрипом старых досок. Я поднималась сюда впервые. Днем, сразу после приезда, все время сожрал осмотр первого этажа и попытки обжить главный зал, так что до разведки наверху руки просто не дошли.
Тяжелый мрак коридора неохотно расступался перед пламенем свечи. Ряды дверей по обе стороны, тишина и слой пыли такой толщины, что шаги казались бесшумными. Второй этаж выглядел мертвым, выстуженным и бесконечным. Но в самом конце этого туннеля из теней я увидела её – массивную двустворчатую дверь, на которой висел тяжелый амбарный замок. Она была здесь единственной преградой, которую нельзя было открыть простым толчком плеча. До этого момента.
Я подошла к створкам. Пахло здесь иначе, чем в остальном доме – сухой полынью, медью и чем-то кислым, похожим на старый страх.
Я вставила ключ в скважину амбарного замка. Навалилась всем весом. Механизм со скрежетом поддался, дужка отщелкнулась, больно прищемив мне палец. Я с тихим ругательством отбросила замок на пол и толкнула дверь.
Пламя свечи дернулось.
Комната Ирмы Солт была похожа на берлогу сумасшедшего. Узкие окна были наглухо забиты досками. На полу крупной солью были выведены кривые, наслаивающиеся друг на друга защитные круги. По углам валялись связки гнилого чеснока и почерневшие звериные кости.
В центре стоял массивный письменный стол из темного дерева. Он был завален свитками, обрывками пергамента и птичьими перьями.
Я шагнула внутрь, стараясь не наступать на соляные линии – магия Аврену чужда, но проверять местные законы на себе мне не хотелось. Поставила свечу на край столешницы и начала методично перебирать бумаги.
Бессмыслица. Бесконечные спирали, нарисованные дрожащей рукой. Нацарапанные фразы вроде «оно грызет края» и «песок не остановить». Никаких цифр, никаких векселей. Моя тетка окончательно потеряла рассудок перед смертью.
Я начала выдвигать ящики. Пусто. Грязь. Засохшие чернильницы.
В нижнем, самом глубоком ящике пальцы нащупали неровность. Щель между досками дна. Я достала свой дорожный нож, вставила лезвие в зазор и с силой надавила. Тонкая фанера треснула, открывая тайник.
Внутри лежал плоский свинцовый футляр. Тяжелый и холодный.
Мой пульс участился. Я вытащила футляр на свет свечи. Замка на нем не было, только плотно пригнанная крышка. Я подцепила ее ногтями и потянула вверх.
Я ожидала увидеть долговую расписку. Свиток с печатями. Золото.
Вместо этого внутри лежал пепел.
Серый, однородный, абсолютно мертвый пепел. Он не обжигал, как тот, что оставил Лорд Сумерек, но от одного взгляда на него к горлу подкатила тошнота.
Я осторожно раздвинула серые хлопья лезвием ножа. На самом дне футляра лежал кусок плотного, жесткого пергамента.
Я подцепила его и вытащила на свет. Всего лишь кусок листа. Нижняя часть была грубо оторвана, края неровные и обожженные.
Но того, что осталось, хватило, чтобы желудок сжался в ледяной комок. Это был стандартный договор, написанный убористым почерком. В самом низу сохранившегося обрывка багровела размашистая подпись Ирмы, оставленная, без сомнения, ее собственной кровью.
А прямо над подписью шли две короткие строчки:
«Залог за отсрочку: Титул Хозяйки Грани и вся суть той, кто впишет свое имя после меня»
.
Воздух в комнате внезапно стал невыносимо тяжелым, а серый пепел в футляре едва заметно зашевелился.