Страница 97 из 199
Однажды немцы объявили, что на следующий день в десять часов утра все евреи должны прийти на площадь за получением зеленых повязок. Рабочие утром уходили на работу. Оставшиеся были на площади. Вдруг налетели гестаповцы, полицейские и войска всех родов оружия. Немцы окружили гетто, всех собравшихся посадили на машины и увезли. Некоторые убегали, по ним стреляли. Трупы валялись по улицам.
Когда еврейские рабочие (на фабрике бывшей «Октябрь») услыхали выстрелы со стороны гетто, они сильно забеспокоились. Туда выехал офицер. Приехавши, он заявил, что в гетто берут людей на полевые работы и что еврейских рабочих не будут отпускать домой в течение трех дней. За эти три дня немецкие головорезы занялись «ликвидацией» гетто. Людей вытягивали даже из погребов. Где у них было подозрение, что там скрываются евреи, они забрасывали дом или другое помещение гранатами.
Семья Цибель скрывалась в подземном ходе по Шорной улице. Они услышали у себя над головой шаги – гестаповцы разыскивали их в квартире. Вдруг начал кричать ребенок, и родители, опасаясь, что крик ребенка привлечет внимание гестаповцев, задушили его. В этом погребе немцы убили очень многих немецких евреев[173].
К проволоке перед гетто подходят русские, поляки, приносят продукты, меняют на одежду…
Народ приспосабливается. Выходят из гетто, снимают желтые знаки или надевают на себя большие платки, уходят к знакомым неевреям и выменивают вещи на продукты. Некоторые возвращаются благополучно. Другие расплачиваются за это жизнью…
Вот в Минское гетто пригнали каких-то «странных людей». Одеты они в пелерины из рыбьей кожи розового, синего или небесного цвета, пелерина сверху переходит в капюшон. На правой стороне груди у них шестиконечные звезды с надписью «Юде». Разговаривают они по-немецки.
Гестаповцы выгнали жителей с нескольких улиц гетто и разместили там этих людей. Привезли столбы, колючую проволоку и заставили новых поселенцев копать ямы. Поставили столбы, натянули проволоку. Немцы объявили, что кто подойдет к ним поговорить, будет расстрелян. В первые дни возле проволочных заграждений ходили часовые. Народ подходит к колючей проволоке и заводит беседу со «странными людьми». Они охотно вступают в разговор. Они сообщили, что они немецкие евреи, немцы обобрали их начисто и издевательски заявили, что повезут их в Америку. Их никуда не пускают. Они просят хлеба. Они полагают, что русские евреи могут свободно ходить, куда хотят, и свободно покупать, что им заблагорассудится. Немцы нашли для них работу: они заставляли их вывозить ночью на колясках на кладбище трупы убитых евреев…
Каждое воскресенье все обязаны являться к двенадцати часам на площадь «на собрание». Там выступал начальник минского гетто, старший гестаповец [в тексте пропущено слово]. Он требовал, чтобы кто знает партизан или кто имеет с ними связи, заявил об этом. За неявку на собрание – тюрьма. Так и гоняли каждый выходной день на площадь. Раз пригнали даже немецких евреев с трубами, со скрипками и заставили их играть на площади.
Раз гонят нас с работы по Новомясницкой улице. Один молодой парень выходит из колонны к ларьку купить газету. Вдруг откуда-то появляется полицейский и стреляет в него за то, что он вышел купить газету. Колонны уходят. Молодой рабочий остается лежать мертвый.